– Больше семи. Сейчас он был бы с нами, шутил бы, рифмовал бы всякие бессмыслицы…

– Как она уцелела? Тут у тебя такая бойня была, – Исаев, удивляясь, вынул гитару из чехла, попробовал струны, подкрутил один из колков. – И почти не расстроенная.

– Заговорённая. Яша, как знал, заговорил гитару от повреждений. Если помнишь, он был мастером охранной магии.

– Да. Гитару уберёг, а себя – нет. Ладно, – профессор взял сложный аккорд. – Готовься. Сейчас будет концерт «По волнам нашей памяти». Заклеивать глаза будешь?

Обычно Вайс сопровождал погружение в чью-либо память заклеиванием глаз пациента. Крест-накрест, чёрной изолентой. В шутку называл эту процедуру «метод Гэсэра». На самом деле, закрытые глаза всего лишь не позволяли отвлекаться на посторонние раздражители, концентрируясь исключительно на собственном сознании.

– И так справлюсь.

– Хорошо. Тогда… Поехали!

Исаев рукой не махнул, зато запел:

Вальдемар полностью сосредоточился на внутренних ощущениях. Мелодия вползала под череп подобно лёгкому сквозняку. Шевелила усталые извилины. Перебирала нейронные связи. Пощипывала серое вещество.

Исаев последний раз ударил по струнам. Через несколько мгновений воцарилась тишина.

Вайс не спешил открывать глаза. Как он и ожидал, чуда не произошло. Ну, что ж… Они, хотя бы, попытались.

– Что-то вспомнил? – спросил Исаев.

Чувствовалось, что ему не хочется разочароваться в магии песни.

– Какие-то обрывки, – пробормотал Вальдемар Карлович. – Где лес шумит, где город отступил… Над городом неяркая звезда… Как это нам поможет?

– Да. Ты прав. Никак не поможет. И с лесами у нас как-то не очень в степном краю. Но, может, что-то ещё?

– Не уверен, что это оттуда… То ли вспомнилось. то ли просто крутится в голове.

– В голове никогда ничего не крутится просто так, – твёрдо проговорил профессор. – Это я тебе, как автор трёх монографий по когнитивной лингвистике, заявляю. А в особенности, ничего просто так не бывает в голове мага-хранителя твоего уровня. Говори-ка, что там у тебя крутится?

– Дом Якова.

– Якова?

– Ну, да… А вот какого Якова?

– Загадка… С Федота на Якова, с Якова на всякого…

– Может, Якова Брюса? Всё-таки сколько лет был магом-хранителем Москвы.

– А может, израильский народ, который повёл начало от двенадцати сыновей патриарха Иакова? Так прямо в Евангелии и сказано: «и будет царствовать над домом Иакова во веки, и Царству Его не будет конца…»

– Ну, это слишком сложно… И откуда Ансельм де Турье мог знать о коленах народа израилева?

– Он и о железных птицах вряд ли мог знать, но написал.

– Железные птицы, как раз, не очень удивительно… Ты грифона видел, когда в их мире был? Там могут быть и драконы. Чем тебе дракон не железная птица?

– Ну, предложи свой вариант. Без народа иудейского.

– Пока не скажу. Может, завтра с утра проведаем мосье Койфмана? Такая загадка, думаю, только ему по зубам.

– Не получится, – вздохнул профессор. – Он по линии Общественной Палаты сейчас в Красноярске. Только вчера мне фотографию с Бушковым присылал.

– Ишь ты… С Бушковым! – покачал головой Вальдемар Карлович. – Везёт некоторым. Значит, придётся разгадывать загадку без Койфмана.

– Придётся.