– Адрамалех… – вполголоса проговорила волшебница.

Демон запрокинул головой, обнажив длинные жёлтые зубы, и закричал точь-в-точь как обычный осёл.

– Этот бой не для вас, – сказала Аделина. – Как только я начну, бегите, куда глаза глядят.

– Я вас не оставлю, госпожа! – возразил кот.

– Ещё как оставишь. Ты знаешь, где меня найти. Туда и направляйся. Афаро́!

– Слушаю, госпожа! – пропищал карлик.

– Положи книгу и беги. Им нужна она, а не ты.

– Но, госпожа…

– Вы что, сговорились?

Тем временем Адрамалех снова по-ослиному закричал и стукнул кулак о кулак.

Афаро́ завизжал, как будто в него воткнули кинжал. Вцепившись в свёрток, он медленно поднимался в воздух.

Квентин ощущал себя угодившим в кошмарный сон. Маги, демоны, арахноцефалы, карлики… Об этом хорошо читать в книгах или слушать поэмы. Но встретить воочию страшно. До такой степени, что подгибаются коленки, а шпага выпадает из рук. Пересиливая себя, он поднял пистолет. Выстрелил. Вряд ли Адрамалех заметил его потуги. Огромному демону пистолетная пуля, что быку дробинка.

Аделина ударила перед собой раскрытой ладонью.

Демон покачнулся, но устоял.

Афаро́ и книга упали вниз с высоты двух десятков футов.

Карлик остался лежать неподвижно, как сломанная кукла.

– Бегите! – выдохнула Аделина. – Прочь, несчастные!!!

И тогда Квентин развернулся и побежал наперегонки с Ансельмом по сталагмитовому лесу. Он не помнил, как отыскал проход, по которому они пришли. Скорее всего, случайно. Но продолжал бежать, хотя сердце уже выскакивало из груди, а лёгкие горели огнём. Бежал в кромешной темноте, спотыкаясь и с трудом выравниваясь. Хватался за стены. Бежал, пока снова не угодил в лютый холод, пробирающий до костей.

Акт восемнадцатый, мыслительный

Новая загадка

Али ибн Рашид очень внимательно осмотрел покалеченного Гришу. Прощупал все вмятины, отпечатки ладоней. Даже обнюхал их. Древняя магрибинская магия, старше которой считалась только шумерская и утраченная навсегда магия атлантов, позволяла улавливать остатки чужого колдовства, как собака берёт след. От усердия у тощего и нескладного Али ибн Рашида вспотела лысина. Он протёр темя клетчатым носовым платком, а потом уселся на диван по-турецки, поглаживая седую бороду и поглядывая при этом на аккуратно свёрнутый и поставленный в угол старенький, траченный молью ковёр-самолёт.

– Не улетишь, пока не обсудим всё, – подмигнул Вайс.

Они с Исаевым сидели за столом напротив дивана. Профессор, саркастически улыбаясь, листал сборник, подаренный Союзу писателей одним из литобъединений республики. Книги эти время от времени возникали на столе, ходили по рукам завсегдатаев Союза, пока не перебирались на полки. Вайсу было не до стихов. Он подпирал бороду кулаками и пристально следил за ибн Рашидом.

– О, Вальдемар ибн Карлович, бальзам моей измученной души! Как ты мог подумать, что я оставлю вас с мудрейшим и скромнейшим из всех доктором филологии в мире, а сам улечу восвояси? Но нам нужно поспешать – я жду трансляцию чемпионата Европы по лёгкой атлетике из Стамбула.

– Ты смотришь этот недостойный ящик, о почтеннейший Али ибн Рашид?

– Что я могу поделать? – магрибинец развёл руками. – Это порождение Иблиса завладело моей душой и делает со мной, что захочет! Но я смотрю только спортивные каналы! – добавил он, подумав несколько мгновений.