– Землетрясение, – высказал предположение Саша, рассуждавший так же.

– Очень похоже, – согласился Вайс. – Значит, мы находимся в зоне сейсмической активности. Или…

– Есть варианты?

– Есть. Предположим… Чисто теоретически, конечно. Предположим, что здесь произошла техногенная катастрофа. Ну, вот у нас в Донецке могло быть так же, если бы одним махом просели все горные выработки. Тогда эффект был бы, как при землетрясении.

– А это реально? Нам рассказывали в 2014-м, что при обстрелах могут обрушиваться своды выработок в шахтах, но это так фантастично звучало…

– Разгоняли панику, – махнул рукой Вайс. – Обстрел поверхности такого сотрясения породного массива не вызовет. Это я тебе, как горный штейгер заявляю. Вот если рванут под землёй небольшой ядерный заряд… – он остановился, постучал тростью о край очередной трещины, уходящей в недра. – Жаль, что у нас нет счётчика Гейгера. Как-то нет желания поймать лучевую болезнь.

– А у нас есть выбор?

– Выбор есть всегда. Можем вернуться и спуститься под землю. Но! Посмотри туда. – Вайс указал тростью на проржавевшую «девятку», больше похожую на груду металлолома, чем на автомобиль. Через крышу машины, которая в давнем прошлом была густо-вишнёвого цвета, проросло деревце. Серебристый тополёк метров пять высотой. – Как ты думаешь, сколько лет надо дереву, чтобы достичь такой высоты?

– Лет за десять?

– Немного меньше. Пять-шесть. Тополь растёт быстро, но не как бамбук. Днище должно было проржаветь, чтобы росток его пробил. И мы не можем сказать, когда семечко занесло под «девятку». Но я хочу сказать, что катастрофа произошла не вчера.

– Слава Жругру.

– Даже если имел место ядерный взрыв, большинство радионуклеидов уже прошли полураспад. Опасность могут представлять только цезий-137 и стронций-90. Они разлагаются лет за тридцать плюс-минус пара лет. Так что эти элементы или уже перестали излучать, или вот-вот перестанут. Пойдём искать аборигенов?

– Пойдёмте, – кивнул Саша. – Только я не представляю, где они могут быть.

– Ты мало читал книг о постапокалиптических мирах, мой друг, – снисходительно улыбнулся Вальдемар. – Что здесь главное для выживания? Без чего человек на может обойтись?

– Без еды.

– А ещё?

– Без воды!

– Правильно! – Вайс зашагал по улице, перепрыгивая трещины. – Наши писатели добавляют ещё патроны. Но это притянуто за уши. Да, первое время, патроны будут иметь ценность. Но когда они закончатся, то умение стрелять из лука и орудовать дубиной перевесят. «Калаши» повесят на стены у священного костра племени и будут показывать детям, рассказывая им всяческие небылицы. Зато мастер, способный перековать арматуру в наконечник копья станет самым уважаемым членом общества.

Он шли вдоль рядов полуразрушенных зданий. Когда-то здесь были магазины, судя по зияющим проёмам витрин.

– А что, если людей здесь нет? – снова заговорил Саша. – Умерли все, а кто не умер, ушёл подальше.

– Да как бы не так! – хмыкнул Вайс. – А кто, по-твоему, обнёс все бутики? Монголо-татары вернулись? В магазинах пусто – значит, люди есть. Но, скорее всего, откочевали к ближайшей реке. А сюда ходят… Ну, сейчас уже нет, но раньше ходили – факт! Ходили поживиться. Сталкеры, можно сказать.

– Ёлки-палки! – Саша хлопнул себя по лбу. – Я сейчас на дерево залезу! Какое тут повыше?

Он направился к огромному тополю – метров тридцать, если не больше, от корней до макушки.