Победители оглядели поле боя. Куда делась их стремительность? Высокий, тяжело опираясь на трость, одёрнул пальто, поправил шляпу, придавая ей идеальное положение, пнул ногой ближайшее тело «дворника». Второй – тот, который низенький – покачал головой, стряхнул прилипшие к коленям невидимые глазу кусочки мусора, потом протянул руку, раскрывая ладонь Трупы истаяли один за другим, будто их и не было. Не провалились сквозь землю, не сгорели, а именно истаяли в воздухе, как дымка над озером исчезает под лучами солнца.

Потом оба развернулись к Денису, который продолжал сидеть на куче жёлто-бурой листвы, втягивая стылый воздух пересохшим горлом. Сердце колотилось, поджилки дрожали – адреналин медленно покидал кровь.

Незнакомцы приблизились ленивой походкой.

Тот, что повыше, постукивал металлическим наконечником трости по «фэмке». Из-под распахнутого чёрного длиннополого пальто виднелся жемчужно-серый жилет с золотой цепочкой. Его коренастый спутник, одетый в красно-синюю куртку, стёганную, как матрац, щурил левый глаз и безмятежно улыбался.

– Здравствуйте, молодой человек, – сказал высокий. Седая остроконечная бородка и очки в тонкой оправе делали его похожим на фотографию Чехова из школьного учебника. – Мы, кажется, вовремя успели?

Денис кивнул, не зная, что и отвечать.

– Позвольте помочь вам, молодой человек, – второй протянул пухлую ладонь. – Сидеть в ноябре на мокрых листьях может быть небезопасно для здоровья. Нет, если бы в сентябре, я был бы только «за». Но ноябрь… Не рекомендую.

Поднявшись с его помощью, Денис отряхнул джинсы. Кажется, ноги больше не дрожали. Это к лучшему. Не исключено, что придётся дать стрекача. «Толстый и тонкий», как он мысленно окрестил незнакомцев, особого доверия не внушали.

– Но позвольте же представиться, – церемонно произнёс высокий. – Вальдемар Карлович Вайс.

– Дэн.

– Очень приятно. А моего товарища зовут…

– Яков Наумович Носик, – перебил его толстячок. – Попробуешь опять назвать меня Шнобелем, превращу в жабу.

– Превращал тут один, – хмыкнул высокий. – Я, собственно, и не имел такого намерения. Но на воре, как говорится, шапка горит.

– Не будем мы о головном уборе, воспламенившемся на воре, – произнёс Яков Наумович и глянул на Дениса, ожидая одобрения.

– Не советую, молодой человек, – покачал головой Вальдемар Карлович. – Не стоит поощрять низменных привычек к стихосложению. А то, знаете ли, поэтам дашь палец – откусят руку по локоть.

Носик обиженно надул губы. Прямо как третьеклассница, получившая двойку за сочинение «Как я помогаю маме».

– Вас, конечно, удивляет всё, что здесь произошло, – Вайс не спрашивал, Вайс констатировал очевидный факт. – Неподготовленному человеку всё это может показаться чрезвычайно странным.

– Да, – кивнул Денис. Он по-прежнему держался настороже, но респектабельная внешность и хорошо поставленный лекторский голос Вальдемара Карловича успокаивали. – Странности с самого утра.

– Как говорила Алиса, всё страньше и страньше, – усмехнулся Яков Наумович.