— Теперь ничто не грозит Иерусалиму, — заверил ее калиф. — Ведь к нам прибыл эмир Тафа.

— Но наших детей этим не вернешь, — проговорил Мэт. — А пойти на уступку их похитителям — значит только доставить им радость.

Алисанда резко обернулась к мужу и уставилась на него так, словно он предал ее.

— Не желаешь же ты остаться?!

— Конечно, нет, — покачал головой Мэт. — Но с другой стороны, ничего не было сказано о том, как быстро ты должна вернуться в Меровенс, и уж точно не было сказано ни слова о том, что ты должна добираться туда морем. Так что ты вполне можешь повести войско в обход Срединного Моря.

— И оказаться поблизости от Византии, если Орда тронется туда? — с горечью в голосе спросила Алисанда. — Если я вступлю в бой с врагами на этих землях, я только получу еще одно предупреждение!

— Верно. Но если за это время мне удастся разыскать детей и спасти их, ты не успеешь уйти далеко, сможешь вернуться и поучаствовать в защите Иерусалима.

Алисанда с минуту, показавшуюся Мэту вечностью, не спускала с него глаз. Затем губ ее коснулась улыбка, а в глазах вспыхнул огонь истинной воительницы.

— Риск огромен, — с сомнением проговорил калиф. — Ты думаешь, что тебе и вправду удастся спасти твоих детей?

— Если уж на это кто способен, так это мой супруг. И он прав: мы не смеем оставлять их заложниками в руках столь злобного человека, — заявила Алисанда. — К тому же Арьясп все равно наверняка убьет их, когда покончит с завоеваниями.

— Это верно, — согласился калиф. — И все же очень опасно. Неужели ты не хочешь, чтобы они оставались в живых как можно дольше?

— Конечно, только этого я и хочу, — ответил Мэт. — Но спасти их я могу, только разыскав и вызволив из плена с помощью моего волшебства.

— Тебе потребуется поистине могущественное волшебство, — дрогнувшим голосом произнесла Алисанда, — если этому злобному колдуну удалось похитить их из-под присмотра твоих родителей и Знахаря!

— Да, — мрачно кивнул Мэт. — Могущественное волшебство или... изменник в рядах врагов. Никогда не стоит недооценивать силу людской алчности, а также возможности старой доброй физической силы.

— Простые решения зачастую оказываются самыми верными, — согласился калиф.

— И тем не менее лазутчики Арьяспа должны воочию убедиться в том, что войско королевы Алисанды ушло из города, — заметил Мэт, — и что я отбыл вместе с ним. Думаю, они не будут иметь ничего против того, что я уйду сам по себе.

Но тут плечо его опустилось под весом мягкого, мурлыкающего комочка.

Мэт против воли улыбнулся:

— Ну... не совсем сам по себе. Что стряслось, Балкис? Тебе не по душе, когда обижают детенышей, даже если они не кошачьи, а человеческие?

Балкис ответила ему весьма выразительным мяуканьем.

— Я не понимаю, — возразила Лакшми. — Что нам толку от того, что не может вспомнить эта женщина?

— Мы имеем дело с врагом, который обожает отрицания, — сказала ей Химена. Она понимала, что сейчас Лакшми все, что не имеет непосредственного отношения к розыску ее похищенных детей, кажется пустой тратой времени. — Запасись терпением, моя милая. Кто бы ни похитил твоих малышей, он мог украсть и детей Мэтью. Стоит попробовать поискать его следы здесь.

— А не проще ли было бы найти след похитителя с помощью детской туфельки? — спросила Лакшми и прикоснулась к груди словно бы для того, чтобы удостовериться, что маленькая туфелька на месте.