— Послушай, все вроде стихло, — сонно пробормотал Мэт. — Но ты вряд ли согласишься постеречь меня, если я немного сосну?

Манни пожал плечами:

— Это как раз можно. Ты мне в последние дни сколько напокупал овечек и быков. Они, правда, не такие вкусненькие, как...

— Нет, если ты проголодался, я могу тебе еще купить, — поторопился заверить мантикора Мэт.

— Не бойся, не трону, — пообещал Манни, но между тем обвел округу голодными глазами. — Спи, ни о чем не волнуйся.

Мантикор отвернулся, но не слишком торопливо. Мэт успел расслышать, как он пробормотал что-то насчет отвратительного вкуса людей.

Что ж, если он не мог доверять мантикору, он мог довериться хотя бы заклинанию дедушки Паскаля. Мэт лег на бок, положил руку под голову и даже не успел удивиться тому, как быстро уснул.

Он проснулся и внимательно огляделся по сторонам. Мантикор, свернувшись клубком, словно кот, лежал рядом. Его хвост со скорпионьим жалом зарылся в густую шерсть. Даже если Манни спал, он все равно мог заставить потенциальных убийц хорошенько подумать, прежде чем напасть на Мэта.

Мэт приподнялся, собираясь сесть...

Кончик хвоста с жалом навис над ним. Мэт окоченел.

Манни приоткрыл сонные глаза.

— Кто тут шевелится?

Мэт и приподнялся-то всего дюймов на восемнадцать, и притом тихо.

— А ты чутко спишь!

— Сплю я крепко, но просыпаюсь быстро. Так это, стало быть, ты пошевелился?

— Я, — кивнул Мэт и сглотнул комок, подступивший к горлу. — Вот подумал, не пора ли вставать.

— Ну и вставай, раз решил. Когда ты не спишь, ты сам можешь за себя постоять, если на дамочек своего роду-племени заглядываться не будешь.

— Это было не то, о чем ты думаешь.

— Нет, то. Потому что я думаю, она к тебе приставала, а ты пытался отказаться. И признаться, я этих ваших штучек не понимаю.

— Это называется «порядочность».

— Вот-вот, — зевнул мантикор. — Сказал же: не понимаю.

«Вот он, мантикор, во всей своей красе», — думал Мэт, направляясь к небольшому ручейку. Не то чтобы он сильно отличался от других представителей семейства кошачьих. Просто дело в том, что у него было человеческое лицо, вот Мэт и ждал от него каких-то человеческих проявлений — ну совести, например. Нет, надо забыть об этих иллюзиях. При таком наборе зубов...

Видимо, мантикор был не единственным, кому тут не хватало понимания происходящего. Со всех сторон Мэт слышал всхлипывания. Кое-кто из девушек плакал рядом со своими храпящими мужиками, другие сидели в одиночестве.

Нет, не все, их было меньше четверти — но все равно очень много. Сердце у Мэта сжалось от сострадания, но вмешиваться он не стал.

Найдя небольшую рощицу, он счел ее вполне подходящей для отправления утренних потребностей, потом вышел к ручью, где умылся и побрился с помощью своего кинжала. Он уже было повернулся, но тут затрещали ветки, и прямо перед Мэтом повисла на веревке девушка...

С воплем гнева и отчаяния девушка упала на землю, покатилась, встала на колени и зарыдала.

Мэт убрал меч в ножны и нерешительно пошел к ней, гадая, что делать и что ей сказать. Что делать — это было более или менее ясно: нужно девушку утешить, но, что при этом сказать, вот вопрос.

Девушка эту проблему решила за него. Стоило Мэту опуститься рядом с ней на колени, как она вскричала:

— Поди прочь! Мало мне позора, так еще ты должен на этот позор глазеть? Убирайся!

— Никакого позора не вижу, — решительно заявил Мэт.