Фламиния в ужасе подняла глаза на Мэта.

— Вот еще один, кому известен мой позор, — горько проговорила она и потупилась. — Теперь я ни за что не смогу вернуться в свою деревню!

— Но никто же не обязан знать об этом, кроме тебя самой! — воскликнул Паскаль.

— Двое парней за три дня? Если один промолчит, то второй точно всем растреплет! Слухи долетят до моей деревни, Паскаль, и, если ты этого не понимаешь, значит, ты просто не знаешь, как это бывает. Конечно, ты же сын сквайра, — добавила девушка с еще большей горечью. — Ты и понятия не имеешь, как жестоки женщины-крестьянки! А я, уж ты мне поверь, это хорошо знаю, и им я ни за что не откроюсь. Нет, домой я вернуться не могу. Я должна идти в Венарру, но даже подумать страшно, что там сделают со мной мужчины!

Паскаль протянул руки, пытаясь вновь обнять Фламинию. Секунду она сопротивлялась, потом сама бросилась ему в объятия.

— Ну, ну, милая, — принялся успокаивать ее Паскаль. — Ты ведь можешь выйти замуж...

— Замуж! — простонала Фламиния. — Какой купец купит грязный товар? Кому нужна в жены шлюха?

— Шлюхой ты можешь стать, только если захочешь этого, — медленно выговорил Паскаль. — Встречаются и такие мужчины, которые понимают, что женщина могла оступиться, совершить ошибку, поверила в приукрашенную ложь, но больше так не поступит никогда.

— Я-то точно так больше не поступлю, не сомневайся в этом! Я была глупа и поверила в ложь, но больше никогда не поверю! — Фламиния оттолкнула Паскаля, и слезы потоками хлынули по ее щекам. — И молчи, не напоминай мне больше об этом! Где найти мужчину, который бы женился на той, что потеряла девственность? Где мне найти такого дурака?

— Ну... не знаю... — пробормотал Паскаль, глядя ей в глаза. — Наверное, я бы мог стать таким дураком, если бы был влюблен.

Фламиния замерла, не сводя глаз с Паскаля.

— «Мудрый дурак, храбрый дурак»* , — негромко процитировал Мэт.

— Мог бы, — тихо повторила Фламиния.

— Мог бы, — кивнул Паскаль. — Но я знаю тебя всего лишь со вчерашнего вечера. Вот если бы я познакомился с женщиной вроде тебя и полюбил бы ее, тогда...

— Но жениться на шлюхе — это такая глупость!

— «Пестрое — вот единственная расцветка, — продолжил цитирование Мэт, — потому что в пестрое рядятся шуты, а я давным-давно понял, что каждый мужчина — в своем роде шут. Так что нам, мужчинам, остается единственное: решить, к какому виду дураков мы относимся»* .

Фламиния посмотрела на Мэта и поняла, что все это время он находился рядом.

— Прошу вас, не напоминайте мне о моей глупости, умоляю!

— И не собирался, уверяю вас, — сказал девушке Мэт. — И зря вы так переживаете, что кто-то что-то узнает. Подобных вещей тут произошло очень много. Так что вы мало чем отличаетесь от других.

Фламиния стыдливо опустила глаза.

— Мне ли говорить о глупости, верно?

— Вам-вам, — заверил ее Мэт. — И мне тоже. Только тем из нас, кто действительно повинен в глупости, ведомо, что значит это слово, когда мы его произносим.

Фламиния уловила в словах Мэта некоторый оттенок юмора и посмотрела на него с вымученной улыбкой — горькой, но все же улыбкой.

— Значит, вы тоже когда-то были глупцом?

— Много раз, — заверил девушку Мэт.