— Нет! — вскричала Фламиния и стала вырываться из рук Мэта, стремясь встать между дерущимися. Но Мэт сдержал ее:

— Не надо, барышня. Они только сильнее друг друга изобьют! Не волнуйтесь, если будет худо, я вмешаюсь.

— Так почему бы вам не вмешаться прямо сейчас? — возмутилась Фламиния.

— Им так нужно, — просто ответил Мэт, — у них на то есть свои причины.

Очевидно, оба имели определенный опыт поединков, но поединков фехтовальных, а не рукопашного боя. Выставленные вперед кулаки описывали в воздухе восьмерки, как если бы они орудовали рукоятками мечей или рапир, левой рукой и тот, и другой закрывались и парировали удары, свои же удары направляли большей частью противнику в грудь. То и дело один из парней промахивался и попадал то в подбородок, то в скулу, но это явно были именно промашки. Мэт решил, что пора бы ему уже и вмешаться, поскольку вояки причиняли друг другу массу боли, правда, без ощутимых повреждений. Так могло продолжаться довольно долго. Фламиния плакала, звала Паскаля и пыталась вырваться и броситься ему на помощь, но Мэт крепко держал ее.

— Не волнуйтесь, скоро они устанут и прекратят драку. Ни тот, ни другой с утра не в форме.

И как раз в это самое мгновение Паскаль подскочил к Волио, ухитрился обхватить того руками, приподнять, развернуться и швырнуть на землю.

Тот быстро вскочил на ноги и воскликнул:

— Да ты, злодей! Ты опять свои крестьянские штучки вытворяешь? Ну, берегись же!

И он размахнулся, готовясь нанести боковой удар.

Паскаль пригнулся, ухватил Волио под колено и рывком выпрямился. Волио взвыл и полетел навзничь, размахивая руками, словно ветряная мельница. На землю он брякнулся тяжело, издав при падении звук, похожий на тот, что издал бы громадный кусок мяса. Он хватал ртом воздух и никак не мог отдышаться.

Паскаль стоял над соперником, победно сверкая глазами и грозно сжав кулаки.

— О! — выдохнула Фламиния и, выхватив одну руку, в испуге закрыла ладонью рот.

Мэт продолжал крепко сжимать ее другую руку.

Волио, покачиваясь, поднялся с земли и проревел:

— Ты... дерешься... за ее честь? Она ее потеряла!

— Грязная свинья! — крикнул Паскаль и врезал Волио в нижнюю челюсть апперкотом.

К несчастью, Волио как раз в это мгновение выпрямился, и удар, предназначенный в челюсть, попал в солнечное сплетение. Глаза у верзилы выпучились, и он застыл, сложившись пополам, глотая ртом воздух, словно рыба.

Паскаль, похоже, и сам испугался деяния рук своих.

— Он не может вдохнуть, — крикнул Мэт. — Врежь ему еще разок, тогда у него легкие опять заработают!

Паскаль вышел из ступора и снова преподнес Волио апперкот. На этот раз он попал туда, куда целил, и в затуманенные глаза верзилы вернулся блеск. Он ссутулился и повалился на землю с глухим стуком.

Фламиния, взвизгнув, ухитрилась вырваться и с отчаянным криком бросилась к Паскалю:

— О! Ты ранен! О, как тебе, наверное, больно!

— Не мне, — усмехнулся Паскаль, явно радуясь тому, что Фламиния прикасается к его ссадинам. — Глянь на своего женишка, если ищешь того, кому больно!

— Ты про него? — Фламиния развернуласть и изо всех сил пнула ногой неподвижно лежавшего Волио. — Он мне вовсе не жених, и я ему об этом сказала! Если хочешь знать. я очень даже надеюсь, что ему больно! Он заслужил каждый твой удар и еще в десять раз больше!

— Знаете, я думаю, когда он очнется, ему будет очень больно, — покачал головой Мэт. Он опустился на колени рядом с Волио, пощупал его пульс, чтобы убедиться, что все будет именно так, как он сказал. — А вообще ничего страшного.