— Стоит ее послушать, — сказал Мэт. — Она неглупа.

Но как только они начали пробираться к дороге, переступая по пути через тела спящих, откуда ни возьмись появился здоровенный парнище с кривой ухмылкой.

— Ах, вот ты где, моя нареченная! — возгласил верзила. — Ну, так поди ко мне и поцелуй меня!

Да, такой наверняка вызывал страсть даже у самых разборчивых женщин: мышцы словно арбузы, ясные голубые глаза на загорелом красивом лице, светлые волосы и потрясающее нахальство. Правда, вот беда — сейчас его прекрасные голубые глаза налились кровью, а кроме того, парень был небрит, и несло от него, как из пивной бочки, в которой с некоторых пор поселились полчища тараканов. Он покачивался и спотыкался, хотя сам, наверное, думал, что держится ровно.

Фламиния, побледнев, замерла. Паскаль в тревоге смотрел на то, как верзила тянет к девушке руки и ухмыляется.

А Фламиния отбросила руку верзилы, и щеки ее запылали.

— Нет, Волио! Думаешь, меня можно соблазнить и уйти сначала к одной потаскушке, потом к другой, к третьей, а потом снова вернуться ко мне?

— Ага, — нагло кивнул парень. — Потому что ты моя — или нет? Мы помолвлены!

— Больше нет! О, как жаль, что ты не дарил мне кольца — я бы сейчас швырнула его тебе в лицо! — выпалила Фламиния. — Я твоей потаскушкой не буду — не венчаной, ни невенчаной!

— А ведь придется, — осклабился Волио и снова протянул руки, пытаясь обнять девушку. — Если ты не пойдешь за меня, значит, станешь шлюхой. Ну, иди ко мне, мой цыпленочек!

— Поди прочь! — крикнула Фламиния. — Уходи и никогда больше не приближайся ко мне! Уж лучше я стану падшей женщиной, чем брошенной женой!

— Ну, так ты и есть эта, как ее... падшая женщина, — икнул верзила. — И сейчас со мной снова... упадешь.

Фламиния схватила тянущуюся к ней руку, резко повернула и вцепилась в нее зубами.

Волио взвыл и от боли выпучил глаза. Фламиния отпрыгнула назад с победным криком и отпустила его руку.

— Ты никогда больше не посмеешь ко мне прикоснуться!

— Еще как прикоснусь! — заорал Волио и окровавленной рукой влепил девушке пощечину.

Фламиния закричала и запрокинулась назад. Мэт еле успел подхватить ее. А Паскаль от ярости въехал кулаком в физиономию Волио.

Парень попятился, одурев от боли и прижимая ладонь к щеке. Вид у него был в высшей степени дурацкий. Отняв руку от лица, он увидел кровь, которая на сей раз струилась у него из носа, и с боевым рыком двинулся на Паскаля, намереваясь нанести ему прямой удар в челюсть.

Паскаль заслонился левой рукой, словно парировал укол рапиры, а правой врезал Волио под ложечку. Тот сложился пополам и с воплем, в котором смешались боль и изумление, отлетел назад. Паскаль провел удар правой — прямо в скулу Волио.

Но теперь уже верзила заслонился, будто закрывался щитом от удара меча, потом размахнулся и так ударил Паскаля, что тот попятился назад на несколько шагов. Волио поспешил в атаку, но Паскаль успел закрыться и пригнуться и поддел парня плечом в живот. Потом он выпрямился и приподнял Волио. Ему было очень тяжело, он покачнулся, но сумел удержать соперника, после чего швырнул его на землю с высоты пяти футов. Затем Паскаль отступил, тряхнул головой, а Волио отдышался, с трудом поднявшись на ноги.

— Хватит с меня твоих крестьянских штучек-дрючек! — прорычал он.

— Крестьянских?! — проревел оскорбленный Паскаль и, сделав два ложных выпада подряд, уклонился от удара Волио с левой, после чего врезал сопернику в скулу.