— О, Вилликен, давай согласимся. Я не хочу, чтобы ты умирал!

Парнишка тоже встал на ноги. Мордашка у него стала грозная.

Мэт решил не вмешиваться. Удаляясь, он слышал, как судья начал ритуал. Мэт отметил, что Бог в ритуале не упоминался, но, с другой стороны, не упоминался и Дьявол...

Окинув взглядом луг, Мэт заметил еще несколько групп, вооруженных серпами и вилами. Некоторые из них уже отыскали свои жертвы, и те вопили, требуя судью, а некоторые продолжали поиски. Мэт думал, какая жизнь ожидает двоих в общем-то детей, если она вот так начнется. Ну ладно, хотя бы все по закону...

Правда, священников на лугу что-то не наблюдалось, зато на глаза ему попались две угрюмые компании, копавшие могилы. Видно, какие-то драки из-за женщин кончились-таки плачевно. При мысли о том, что сейчас могли бы хоронить и его, Мэт поежился. Сколько тут останется поспешно вырытых могил? Мэт отвернулся от неприглядного зрелища, привлеченный послышавшимися совсем рядом рыданиями.

И чуть не налетел на Паскаля.

Паскаль имел душераздирающий вид. Лицо в синяках и ссадинах. То ли он пережил несколько мелких стычек, то ли одну крупную драку. Вокруг глаз чернели кровоподтеки, вся физиономия в целом напоминала цветом растаявший гуталин. При звуке шагов Мэта Паскаль вздрогнул, и Мэт понял, что у приятеля от боли раскалывается голова. Похмелье, от которого страдал Паскаль, было столь сильно, что казалось, парень того и гляди свалится без сил. Физиономия его представляла собой воплощенное несчастье, а между тем сидел он, обнимая молодую женщину, чье тело содрогалось от рыданий. Паскаль, отчаянно морщил лоб, видно было, он совершенно не представляет, что ему делать, однако понимает при этом, что что-то сделать непременно нужно.

— Я знаю, Фламиния, знаю, — бормотал он заплетающимся языком. — Нет большей боли, чем когда тебя оскорбит тот, кого ты любишь... Всего лишь два дня назад...

— Что, она пообещала выйти за тебя замуж? Отдалась тебе? А потом убежала, думая, что ты спишь? — гневно воскликнула женщина. — Если бы так все и было, ты бы только порадовался! У вас, у мужчин, все по-другому!

— Ничего бы я не радовался, — вяло возразил Паскаль. — И потом, мы не были вместе в постели, а всего лишь пробыли несколько минут наедине в саду.

— Вот-вот, а если бы она затащила тебя в постель, к утру твой пыл бы здорово поостыл! — вскричала женщина.

Она так сердилась, что от злости у нее даже слезы высохли.

— Тогда мне бы так не показалось, — медленно проговорил Паскаль, глядя прямо в глаза женщины. — Нет, правда, проведи я с ней ночь, это ничего бы не изменило в моих чувствах, но вот я встретил тебя, услышал твой голос, узнал, какая ты веселая, какая умная... Вот странно... теперь Панегира кажется мне не такой уж...

Фламиния замерла и, прищурившись, уставилась на Паскаля.

— Значит, ты бы ее бросил!

— Я не могу ее бросить при всем желании, — просто ответил Паскаль, — потому что мы не давали друг другу никаких обещаний. Нет, она выходит замуж за пожилого человека и не собирается расставаться с ним. Кокетничала она со мной с удовольствием, это верно. — Взгляд Паскаля вдруг застыл. — Теперь я все понял! — воскликнул он. — Она просто играла со мной, и ей нравилось играть и мучить меня! Почему же я этого раньше не видел?

— Вот именно, почему? — спросила девушка, однако стали в ее голосе поубавилось. — Но ты не суди ее строго. Такие игры нравятся всем женщинам без исключения. Но она дала тебе надежду? Дала понять, что твоя страсть может быть когда-нибудь удовлетворена?

— Если подумать, Фламиния, то нет, — отвечал Паскаль.