|
На секунду Найлом овлгдел беспросветный страх: чувство такое, будто тонешь. Затем дыхание восстановилось, перед глазами прояснилось, и Найл увидел, что его поддерживают под руки Симеон и Сидония. Он распрямил колени и резко сел, понимая, что это подкосились ноги. Вместе с тем чувствовалось, что холод развеялся и воздух в помещении наполняется отрадным теплом. — Что случилось? — голос получится басовитый, как спросонок. — Ты разве не понял, что на тебя напали? — спросил Дравиг. Найл покачал головой. — Нет, меня просто пробрал холод — он по-прежнему чувствовал себя так, будто только что шлез из проруби. — Холод пробрал оттого, что на тебя напали. Из тебя высасывали энергию, — отвечая на мысленный вопрос Найла, Дравиг указал на тело, покачивающееся над головой, Это была девушка, та самая, у которой дрогнули ресницы. Найл вгляделся ей в лицо, пытаясь разобрать под кисеей черты. — Но она без сознания. — Да. Она без сознания. На тебя воздействовали через нее. Тебя выслеживает опасный враг. Найл сейчас только спохватился: вот дурень! Все стало предельно ясным, трудно было понять, как он раньше ни о чем не догадался. Вот оно что: он полагал, что энергию высасывают бесчувственные тела, потому не искал иного объяснения. — Что ты такое сделал? — поинтересовался Найл. — Я попытался атаковать твоего врага через твой ум, но уже поздно. Он успел уйти. Найла не надо было и убеждать, он по-прежнему чувствовал промозглый холод. Ноги, когда с помощью Симеона ковылял наружу едва чувствовались, настолько занемели. Найл ощутил на лице тепло солнечного света, и как будто бы полегчало; вместе с тем он сознавал: что-то изменилось. Воздух больше не струился переливчатыми тепловатыми волнами, был просто предвечерний свет зимнего дня. Кусты, как и прежде, мягко светились волшебным светом, но когда Найл, потянувшись, коснулся их, ощущения, будто стоишь в облаке водной пыли, больше не было. — Ты мог бы дотянуться вон до той девушки и снять ее? — спросил Найл у Дравига. — Разумеется, — паук возвратился в здание, и через несколько секунд возвратился, неся в передних и средних лапах кисейный кокон. Его он опустил на землю у ног Найла. — Дай, пожалуйста, сюда тесак, — Сидония протянула оружие. Найл полностью освободил лицо от паутины и осторожно вспорол волокна; расползаясь, они слабо потрескивали, как рвущаяся резина. Найл разрезал кокон до уровня талии. На девушке, как и ожидал, была туника рабыни. Симеон с интересом наблюдал, как Найл шарит у нее возле шеи. То, что искал, нашлось между маленькими неразвитыми грудями. Тугие волокна паутины не давали упасть; Найл разорвал цепочку и подкинул на ладони кулон. — Гляди-ка, еще один, — удивленно качнув головой, сказал Симеон. Взяв девушку пальцами за подбородок, он повернул ее лицом к себе. — Эта не похожа на остальных. Действительно. Острижена она была коротко, под мальчика, но черты изящные, девичьи; тонкий породистый нос. Лицо, как будто восковое, а губы настолько бескровны, что кажутся белыми. Симеон, освободив ей от паутины руку, положил большой палец на запястье. — Пульс в порядке, есть, — он с любопытством оглядел бледное лицо. — Но вот узнать бы, как она здесь очутилась. — Как и все остальные. Попалась на улице ночью. Ей повезло, что не съели. — Не она ли, кстати, причина гибели Скорбо? — подумал вслух Симеон. Та же мысль возникла и у Найла. — Не исключено. — Если так, то она представляет опасность. — Опасность? Найл на секунду растерялся; вид бесчувственной девушки внушал что угодно, только не опасение. — Он, может, потому и охотится, что хочет заполучить ее обратно. Найл передернул плечами. — Будем рисковать, деваться некуда, — голос Найла звучал уверенно, не в пример тому, что творилось сейчас на душе. |
