Они сидели за кухонным столом и ждали, пока испекутся последние сахарные печенья в форме малыша Иисуса. Это было не так уж просто, потому что нимб все время крошился и становился похожим на рога. А это уж никуда не годится.

— Пегги Джин, я знаю, что ты обожаешь своих мальчиков, но как-то странно… кажется, я ни разу не видела, как ты к ним прикасаешься, — заметила тогда Тина.

Эти слова были для Пегги Джин неожиданностью. Оказывается, Тина обращает внимание на такие детали. И к тому же говорит ей об этом, хотя это дело семейное. Как будто хрупкий баланс хорошего воспитания мог быть достигнут лишь совместными усилиями семьи и соседей.

— Тина, позволь объяснить, — проговорила Пегги Джин, сложив руки перед собой на столе и улыбнувшись телевизионной улыбкой. — Я весь день имею дело с людьми, работающими на телевидении: продюсерами, стилистами, гримерами. Люди постоянно прикасаются ко мне. — Она глотнула лимонного чая и продолжила: — Поклонники дотрагиваются до меня в супермаркете. Посылают мне маленькие поделки и безделушки, изготовленные из палочек для леденцов, мягкие игрушки, сшитые вручную из кусочков грязных тканей. — Пегги Джин замолчала и промокнула платочком глаза. — Клянусь Богом, мне очень хочется обнимать детей, все время к ним прикасаться, но, в отличие от обычных матерей, я не могу себе этого позволить. — Она встала проверить печенье и вгляделась в стеклянную дверцу духовки. Потом подошла к раковине и два раза нажала рукой на керамический контейнер с цветочками, выдавив янтарную лужицу антибактериального мыла. — Через прикосновения мы разносим бактерии, Тина. — Она вымыла руки под обжигающе горячей водой, высушила их чистым бумажным полотенцем и посмотрела на подругу. — Мои мальчики всегда были очень чувствительны к микробам. Я не могу подвергать их такой опасности. Ты знаешь, что стафилококк живет вне организма несколько часов? ЧАСОВ, — проинформировала соседку Пегги Джин.

…Воспоминания прервал внезапный вход в зону турбулентности. Самолет затрясся в воздухе, как катер на сильных волнах. Спящий мужчина напротив проснулся, схватился за подлокотники обеими руками и уставился прямо перед собой. Пегги Джин, будучи опытной международной путешественницей, наклонилась к нему:

— Так всегда бывает, когда пролетаешь над Гренландией. Это называется термо-что-то-там, связано с вулканами.

— Кажется, меня сейчас стошнит, — пробормотал мужчина и полез за санитарным пакетом.

Не нащупав его, он удивленно заглянул в пустой карман кресла. Пегги Джин отвернулась и посмотрела в окно. Мужчина издал давящийся горловой звук, надул щеки, вскочил и побежал по проходу в туалет.

Через секунду, когда зона турбулентности миновала, появился бортпроводник и присел рядом с Пегги на корточки.

— Еще раз здравствуйте, — произнес он. — Я просто хотел напомнить, что ваш кошерный обед по специальному заказу мы можем подать в любое время.

Пегги Джин ахнула.

— Мой… что?

— Ваш кошерный обед. Он уже готов. — Бортпроводник улыбнулся. — Если хотите, можем подать каждое блюдо отдельно, как другим пассажирам, или же все вместе.

— Я не… я не… я не заказывала… — Пегги Джин понизила голос и с ненавистью выпалила: — кошерный обед.

Бортпроводник заглянул в свой блокнотик.

— Не заказывали? — Он провел кончиком ручки по списку, нашел имя и обвел его кружочком. — Пегги Джин Смайт, место 12Д. — Он встал и проверил номер кресла. — Точно, 12Д, Пегги Джин Смайт — это же вы?

— Но я не заказывала кошерный обед, и он мне не нужен, — прошипела она.