Амеры, как это хорошо известно, неплохо воюют лишь при наличии подробных и точных карт земной поверхности, где четко отображены все топографические особенности местности. Сунувшись без карт и разведки на чужую территорию, пиндосы вскоре стали жаться к населенным пунктам, так как противник, в лице серокожих, неожиданно перешел к партизанской тактике ведения войны. Аборигены устраивали хитроумные ловушки и засады в лесистых предгорьях и на поросшей кустарником холмистой равнине, грамотно используя особенности пересеченной местности.

Наши беспилотники, дважды в день поднимаемые с борта АПЛ, засняли на видео несколько стычек, завершившихся сомнительными победами янкесов – нанеся внезапный удар, иржики быстро и организованно отходили, оставляя поле боя противнику. Теряли, конечно, больше бойцов, чем америкосы, ибо шли в бой с арбалетами и луками против штурмовых винтовок и автоматов. Думается, будь у америкосов хоть какая-нибудь военная техника, даже в ограниченном количестве, дайярцы дорого бы заплатили за подобные выпады. К счастью, у пиндосов не имелось ни одной боевой машины, и они, сами того не замечая, постепенно отдавали инициативу храброму и изобретательному врагу.

На седьмой день плаванья на одной из шебек-бригантин подняли сигнал тревоги – наблюдатель в «вороньем гнезде» вроде бы разглядел на горизонте чей-то парус. Хитайтар тотчас велел изменить курс, перестроил кильватерную колонну в строй пеленга, и весь остаток дня шестерка парусников неслась на норд, словно гончие по следу зайца.

Мы также не выпускали из рук пару биноклей, желая первыми высмотреть незнакомца, в одиночку бороздившего океанские просторы. Увы, на закате солнца вождь найшудов приказал флотилии ложиться на прежний курс – загадочный парус как в воду канул. Кто-то из моряков предположил, что неизвестные засекли нас гораздо раньше и, успев убрать паруса, ушли на веслах от греха подальше, не желая выяснять отношения с сильной эскадрой. Как бы там ни было, вряд ли местный «летучий голландец» принадлежал махеерам, так как появление шести найшудских кораблей стало для них полной неожиданностью.

На рассвете мы услышали крики морских птиц и вскоре заметили вездесущих фанагаров и еще каких-то местных пернатых. Птицы парили в воздухе, поглядывая на нас сверху, периодически срывались в отвесное пикирование, чтобы схватить клювом рыбину, неосторожно поднявшуюся к поверхности моря. Поймав добычу, медленно поднимались ввысь, высматривая следующую жертву.

Земля появилась из-за горизонта за час до полудня, и приблизительно через четыре часа флотилия Улдашюра подошла к поселению, лежавшему на берегу небольшой бухты. Признаюсь, я ожидал, что на подходах к владениям махееров нам встретятся сторожевые суда или, на худой конец, хотя бы какой-нибудь дозорный корабль, бдительно несущий службу у побережья. Средневековые реалии, однако, удивили отношением пиратов к их собственной безопасности – тревога поднялась лишь тогда, когда шесть шебек-бригантин уже входили в бухту. На вершине одного из утесов запалили костер, ввысь устремился темный столб дыма, над водной гладью бухточки разнеслись металлические звуки ударов по гонгу или чему-то подобному.

– Непуганые мудозвоны, развели пофигизм и разгильдяйство, придурки, – хмыкнув, мой бывший напарник одной-единственной фразой точно охарактеризовал состояние дел в береговой охране махееров. – Что-то не похожи они на грозных морских разбойников.

Действительно, в поселке воцарились бардак, хаос, паника; большая часть жителей метались туда-сюда, не зная, что им предпринять, наиболее умные и осторожные покидали населенный пункт, спасая себя и семьи. Другие явно собирались драться с найшудами – к двум деревянным пирсам стекались десятки воинов, вооруженных типичным средневековым оружием. Часть воинов, торопясь, грузилась на три «драккара», колыхавшихся у пирсов, прочие же строились рядами поблизости, у самого уреза воды.