Что же касается потерь… Из шести «диких гусей», защищавших «Маджестик», легкие ранения получили двое бойцов, а погибших у Виллемса не было ни одного.

У нас же, на «Сириус Старе», раненых оказалось в два раза меньше, причем наш единственный пострадавший банально свалился с крутого трапа. Столь большая разница в количестве пострадавших объяснялась тем, что бородачи и не думали лезть на абордаж супертанкера – плавучего стального острова с высоченными бортами.

Экипаж второго вражеского катера на ходу вел обстрел мостика и надстройки, пытаясь подавить наши огневые точки. Бойцы майора Рачко вели ответный огонь, который вряд ли нанес противнику серьезный урон – во время боя второй катер постоянно маневрировал, меняя курсы и скорость хода. Затем враг, вообще, круто отвернул к восточному берегу, и перестрелка как таковая затихла сама по себе.

– Все живы? Что с местными? – первым делом поинтересовался командир корабля, когда мы втроем поднялись на мостик. Получив положительные ответы на заданные вопросы, Альберт Петрович мгновенно обрисовал задачу. – Хорошо, занимайте, братцы, огневые позиции… Эти гады вот-вот войдут в контакт с Сухониным, после чего повернут назад… Боеприпасов не жалеть, но бить только прицельно.

– Вряд ли они снова пойдут мимо нас, – усомнился я. – Ширина реки позволяет обойти нас десятой верстой с гаком.

– Могут вообще проскочить между островами и правым берегом, – внес свою лепту капитан Руденко. – Там ведь можно пройти, да?

– Пройти можно, да, только там есть, кому встретить наглых козлин, – ухмыльнулся бывший кэгэбэшник. – Японский траулер с испанскими пулеметчиками… К тому же у них «крупняки», а не наши с вами трещотки.

– Кого это, вообще, к нам черт принес? – на мостике нарисовалась еще одна заспанная и от этого раздраженная физиономия – к нам поднялся Марк. – У кого-нибудь есть идеи, что за уроды на нас полезли?

– Не американцы, гарантирую. Катера сравнительно небольшие, с малой автономностью и плохой мореходностью, построены для операций вблизи побережья, – авторитетно заявил командир «Звезды». – Их единственное превосходство – скорость. Думаю, узлов тридцать – тридцать пять они выжимают.

– Ни фига, себе. Альберт Петрович, это ты все с помощью вон того навороченного бинокля определил? – Руслан бросил взгляд в сторону заинтересовавшего его прибора. – Это же самый натуральный дальномер.

– Ага, после того, как Глеб подсветил чужаков прожектором, – ответил Петрович, махнув рукой в сторону матроса, топтавшегося на крыле мостика. – Прожектору, кстати, хана – расстреляли, гады, а Глеб в рубашке родился…

– …Султан, Раджа, готовность номер один, – в этот момент ожила «моторола», видневшаяся в разгрузке Альберта Петровича. – Султан, Раджа, готовность номер один…

– Все, бойцы, по местам! Ты и ты – марш на палубу, отвечаете за серорожих! Вы оба – бегом на уровень ниже! – майор Рачко в мгновение ока преобразился: секунду назад с нами беседовал порядком уставший военный пенсионер, сейчас же перед нами стоял матерый волчара, готовый драться с любым врагом. – Глеб, с пулеметом сюда!

Повинуясь приказу, капитаны Руденко и Мышкин сбежали вниз и засели за какими-то ящиками на площадке надстройки, а мы с Барулиным в темпе спустились на верхнюю палубу.

Тармод также не страдал тугодумием, поэтому спустя десяток секунд после нашего появления иржики дисциплинированно залегли у своих палаток.