Ржач стал громче, перешел во всхлипы, когда Едемский согнулся чуть ли не пополам.

— Ксю, если ты обезьяна, то вполне симпатичная и с гранатой в нехилом таком тротиловом эквиваленте. Поверь мне как магу-интуиту. — Серьезно сказал юноша, когда отсмеялся. — У моей магической силы фонтеев хоть и немного, но зато меня выбрал сильный артефакт. Так что, вполне можешь довериться моему чутью — ты справишься. А что до скептически настроенных магов, то тут все правда — козлы они, особенно древние.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я. Всегда, когда ввязываешься в новое, окутанное туманом, неизвестное дело, важна любая поддержка, а от Едемского я пока видела только хорошее, хотя ничем этого пока не заслужила. — Скажи, а тот Кремер, ну который важный, у лифтов… Он тоже против полукровок?

Почему-то мне было очень важно, что об этом думает тот зеленоглазый шатен, который так галантно назвал меня «леди», словно обласкав тягучим, медовым голосом.

— Что? Понравился? — хитро прищурился Юра.

— Причем здесь это? — возмущенно ответила я, но глаза все же опустила. — Просто он мне показался вполне адекватным и порядочным чело… э-э-э-э, магом, в отличие от своего однофамильца. Кстати, ты мне так и не рассказал, родственник ли он белобрысому?

— Кремеры — очень древний и уважаемый в магическом сообществе род, в большинстве своем радеющий за старые правила. Пойдем, а покажу тебе одного их представителя, — Едемский взял меня за руку и повел вдоль перегородок почти до конца зала. Перед одной из них мы остановились.

Картина, висевшая на ней, была огромна. На полотне художник изобразил в полный рост очень важного мага. Надменный взгляд прожигает смотрящего насквозь, словно выворачивает наизнанку и одновременно оценивает, гордо вздернутый подбородок, расправленные широкие плечи, а осанка такая, что кажется будто он проглотил лом. Но, что больше всего меня поразило, сразу можно догадаться, чей предок изображен на картине — те же синие глаза и шапка золотых волос, переливающихся на солнце. Копия. Правда копия более мужественная или возмужавшая, не знаю тонкостей характера предка.

«Марсий Кремер, маг-стихийник, глава Высшего совета магов, видный политический деятель 19–20 вв. м.с. 7, 8 ф.» — гласила надпись. А ничего такой дядя, сильный, строгий только очень. Когда на тебя так смотрят, возникает спонтанное желание спрятаться и не отсвечивать.

— Серьезный мужчина, — оценила я. — И имя под стать внешности.

— Да, — согласился Едемский. — Много полезного сделал и почти всю жизнь выступал против смешения магической крови. От первой жены-мага у него родился сын Борислав. Супруга скончалась где-то в сороковых годах, как раз во время Второй мировой человеческой войны. Шальная пуля, маги хоть и живут несколько дольше людей, но ведь не бессмертны. Борислав был уже достаточно взрослым, когда Марсий вдруг полюбил простую человеческую женщину, вопреки всем своим убеждениям. Никто не знает, была ли у нее магическая сила или нет, потому что он на ней не женился и сообществу не представлял. Только от их связи, уже на закате жизни мага, родился у Кремера еще один сын — Сильвестр. Сначала-то его не приняли в обществе, но потом, когда измерили его силу, замолчали даже самые ярые скептики. Сын превзошел отца на целый фонтей.

— Погоди, если у Марсия 7,8, то у Сильвестра почти 9? — удивилась. Исходя из того, что мне удалось сегодня узнать об уровне магической силы, по современным меркам Сильвестр Крамер был мегакрут.