— Очень приятно, — поспешила заверить я. Больше говорить ничего не стала, так как боялась чихнуть. Запах табака щекотал нос.

— Человек? — удивленно посмотрела на меня гномка. — И давно отпрыск Едемских водит дружбу с людьми?

— С тех пор, как совет постановил найти одаренных с магическим геном, — ответил ей Юра и покосился на меня.

А я что? Я уже привыкать стала, что люди для магов, как кость поперек горла, а такие, как я, вообще, вестники апокалипсиса. А все потому, что их могущества вынуждены с нами общаться и не только! Дети от разговоров не заводятся, для этого нужно действовать куда глубже и ниже.

— А-а, — догадалась леди Клодия. — Это подопечная магистра Кремера, что ли?

— И его персональная студентка! — вставил свое веское слово Юрец.

— Вон даже как?! — комендантша ретиво соскочила с кресла, обошла стол и направилась ко мне. — Надо, же! Персональная студентка!

Она обошла меня по кругу, внимательно рассматривая, словно я статуя Венеры Милосской, у которой вдруг отросли руки, и она по такому случаю удрала из Лувра. Гномка что-то тихо бормотала себе под нос, затягивалась и выпускала клубы едкого дыма. Глаза слезились, хотелось кашлянуть и послать эти смотрины куда подальше. Но почему-то я была уверена, что не так уж проста знакомая Юркиной бабушки, поэтому помалкивала и в споры с леди Клодией не вступала.

— Там что ли все такие? — наконец, спросила она у Юры.

Едемский пожал плечами.

— Они все разные. — Потом подумал и добавил: — Такие же как мы.

— Ну-ну, — шикнула на него гномка. — Мне-то ты все, что хочешь можешь сказать, а вот большинство магов воспримет твои слова враждебно. Сам знаешь, как скептически был настроен совет. И как только Сильвеструшке их уговорить удалось? А девка хороша-а-а…

— Что? — Не понял Едемский резкой смены темы разговора.

— Хороша, говорю, девка! За такую можно и против совета пойти! Будет вам комната! Рядом с твоей — будет. Ключи на вахте возьми. Номер 31–13.

Что-то меня число тринадцать в последнее время преследует. Вроде никакая черная кошка с пустыми ведрами мне дорогу не перебегала, а события так и роятся, приключения так липнут. Что ж, пока ничего плохого не случилось, значит, и дальше выживу.

Мы поблагодарили комендантшу, взяли ключи и направились к лифту. Ну не пешком же на 31 этаж топать. Я оценивающе посмотрла на Едемского и протянула:

— А ты круто-о-о-ой! Тридцать первый этаж из 35? Это же почти бинго!

— Почти, но не совсем. Едемские — древняя фамилия, но не такая известная и могущественная, как, например, Кремеры.

Я закатила глаза. Кажется, у кого-то на почве многолетнего противостояния развилась фобия — кремерофобия. И каким бы самодостаточным, умным, добрым и замечательным не был Юрка, он всегда подспудно сравнивал себя с Даниилом Кремером. А может и не в этом дело. Обожание им Сильвестра Кремера достигло размера фанатизма. Возможно, он просто завидует племяннику, что у него дядя такой крутой перец. В любом случае с этим нужно что-то делать. Неприязнь к Даниилу (хотя, мне он тоже совсем не понравился) и тень дяди могут помешать парню самореализоваться, расти, в конце концов.

— Значит, Кремер живет выше 31 этажа?

— Да, на последнем. Там всего 4 комнаты.

— Пентхаус? — рассмеялась я.

— Зря ты смеешься, — почему-то очень серьезно ответил мне Едемский.

Не стала больше его ни о чем спрашивать. Захочет — сам расскажет. А по мне так общежития всего мира похожи друг на друга — общая кухня, общие сплетни, общая жизнь.