— Кто-о? — снова не понял ее маг.

— Я бы на твоем месте сделала, что она сказала, — вставила свое веское слово я, попутно пристраивая поднос на соседний столик. От греха подальше. Жертвовать своим завтраком, даже ради спасательной операции, в мои планы не входило. — Глеб наш друг, а толкнул его ты!

— Что-о? — закричал дрищ.

— Слушай, ты вообще обычно с первого раза понимаешь то, что тебе говорят? — не на шутку озадачилась Юлка. — Кто, да что… Заладил! Руки, говорю, убрал!

И, о, чудо! Руки от комбинезона уборщика маг убрал, только сжал их в кулачки и развернулся к нам. А лицо-то злое такое, красное. Гневаться изволит. Нет, ему пурпурный цвет идет, вообще. Потому что прыщи потерялись в общей цветовой гамме кожи, и выглядеть он стал пусть не здоровее, но менее отталкивающе.

— Амулет неприкосновенности? — прошипел он. — Так значит вы те самые люди! Надеешься на защиту магистра Кремера?

Дрищ расхохотался. Наверное, это должно было звучать зловеще и вызвать в наших сердцах трепет на пару с благоговейным ужасом, но мы переглянулись и неприлично заржали. Ситуация не располагала к веселью, но… Вы когда-нибудь слышали, как зловеще хохочут фальцетом? Нет? Примерно так, как если бы настоящий злодей надышатся гелием почти до отключки, а потом стал бы рассказывать о своих планах по завоеванию мира.

— Похоже, что я сильно нуждаюсь в чьей-то защите? — отсмеявшись, серьезно спросила Юлка и медленно закатала до локтя рукава на своем пуловере. Мда, у дрища даже в бедрах мышц было на порядок меньше, чем в предплечьях у Жавуриной.

— Я специалист по проклятиям и порче! — завопил маг, проникнувшись молчаливым обещанием физической расправы. — От них ваши брошки не помогут!

— Ты какой-то излишне нервный паренек, — улыбнулась Юлка. Ласково так. У меня бы, на месте мага, все похолодело внутри, а он еще больше разозлился. Дурачок. — Не стоит так волноваться. После моей порчи не каждый хирург соберет, но я же не хвастаюсь так беспардонно перед всеми. Скромнее нужно быть.

Послышались смешки. Дрищ закипел, как чайник со свистком. Миг и с его рук слетело что-то темное, вязкое, словно дым с хлопьями гари. На перерез черному пятну откуда-то из-за моей спины спикировал светящийся шар, и все пропало, словно ничего только что не летело в Юлку.

— Савва, прекрати! — ровный голос Федорицкого заставил нас оглянуться.

Он стоял с направленным на дрища кольцом и был явно недоволен происходящим, чем вызвал сумятицу у окружающих. Маги не знали, как реагировать. С одной стороны тот, кого Кирилл назвал Саввой, не делал ничего непривычного или недопустимого, но с другой — почему же тогда их лидер так рассердился? Мне было бы очень приятно, если бы Федорицкий встал на защиту Глеба по своим собственным убеждениям, но интуиция кричала об обратном — он просто хотел угодить мне. И это, к сожалению, не делало Кирилла более привлекательным в моих глазах.

— А в чем дело, Кир? — ничуть не испугался дрищ. Видимо, и у него имелся авторитет в магическом сообществе. — Давно у нас запрещено учить разуму нерадивых неодаренных?

Я даже поперхнулась от такой наглости.

— А нерадивых магов у вас как принято учить? И, главное, кто этим занимается? — не удержалась Юлка, взглянув на прыщавого так, что, несмотря на весь свой магический авторитет, тот втянул голову в плечи. — Нет, если у вас учителей нет, вы меня попросите. У меня, знаете ли, большой опыт по обучению невежд.

— Что-о? — взвизгнул дрищ, и в его руках снова что-то заклубилось.