— А ты правда можешь это сделать? — оживилась Жавурина.

— Могу, — самодовольно усмехнулся Юрец.

— Тогда точно мир!

— Приятного аппетита, леди. Позвольте с вами отобедать? — Мне вдруг срочно захотелось застонать. Судя по физиономии Жавуриной, ее посетило схожее желание. Перед нашим столиком стоял Федорицкий собственной персоной.

— Садись, чего уж, — буркнула Юлка.

И вот дальше беседа уже не клеилась, несмотря на то, что Кирилл всячески пытался нас развлечь. Едемский замкнулся и, быстро поев, сбежал, оставив нас в компании мага. Правда Юлка была бы не Юлкой, она успела ему крикнуть:

— Про обещание не забудь!

— Ладно, — отмахнулся Юра.

Едемский не обманул. Глеба действительно приставили к нашему номеру, чему все мы были несказанно рады. По сути, он жил у нас, уходя к себе лишь ночевать. Сикорский оказался кладезем тех знаний, которые нам не преподавали в университете. Он рассказывал о том, как живут простые семьи, как они общаются между собой и, в целом, к людям относятся очень даже неплохо. Но если вдруг у кого-то из семьи показатель магического оказывается приемлемого уровня, то с ним прощаются, словно с покойником. Слишком разные уровни жизни между истинно одаренными и неодаренными.

На закономерный вопрос о том, рождаются ли в аристократических семействах неодаренные, и что с ними происходит, когда выясняется низкий порог магического дара, Глеб только пожал плечами. Не ответил на него и Едемский, отделавшись фразой, что в их семье подобного не случалось, а про другие семьи он не знает. Что ж, вопрос повис в воздухе и остался открытым, но мы с Жавуриной решили обязательно докопаться до истины.

Учиться мне нравилось. Ощущения, которые я испытывала сидя на лекциях и практических занятиях, можно было лишь сравнить с ощущениями вдруг прозревшего слепого. Словно весь мир был черным и вдруг наполнился красками. Пожалуй, все девчонки из нашей группы жадно впитывали те знания, которые нам давали. Жаль, что в местной библиотеке до активации дара нам можно было пользоваться только рекомендованной для начинающего мага литературой. А хотелось забрести в те разделы, где на полках стояли огромные старинные фолианты в кожаных переплетах. Хоть одним глазком бы взглянуть, но увы… На страже запрещенных знаний стоял еще один академический старикан, и проскочить мимо него оказалось непосильной для нас задачей.

Нам с Жавуриной повезло, у нас был Эпишка. Магические программисты что-то в нем не доработали или попросту прошляпили, и ограничений на образовательном кристалле не оказалось. Если ко мне хозяин скрипучего голоса относился настороженно, то Жавурину принял сразу и бесповоротно.

Обычно общение с кристаллом происходило по вечерам, когда я возвращалась с медитаций у лорда куратора. Кремер больше не целовал меня. И даже старался не дотрагиваться. Мне казалось, что он испытывает неловкость за ту самую встречу с Федорицким. Скорее всего, из-за того, что Кирилл озвучил при мне его статус — мага, помолвленного с магиней. Он словно стеснялся своей невесты. Не знаю, виделись ли они наедине, но в стенах университета общались официально. Не так ведут себя влюбленные, не так. Не так смотрят друг на друга, не так реагируют. Куратор будто подтягивался весь, ожидая в любую минуту нападения, когда видел леди Кавецкую. Да и она общалась с ним холодно и отстраненно. Впрочем, так магиня общалась со всеми, не проявляя никаких эмоций. Только я по какой-то непонятной причине раздражала ее. Со мной она всегда говорила довольно резко, тщательно скрывая рвущуюся наружу злость. Честно признаться, ее чувства ко мне были взаимны. Я тоже без видимого повода ее недолюбливала.

Обычно после занятий у Хищницы наши медитации с лордом куратором оказывались более эффективными. То ли моя эмоциональная напряженность сказывалась, то ли решительность просыпалась.