– Как того демона в арке? – предположила Даная, подходя к Раваджану и выглядывая в окно. Скосив глаза, Проводник увидел, что девушка надела бледно‑голубую тогу с капюшоном и теперь завязывала пояс. – Или как саламандр и ундин в водопроводной системе.
– Ну, этих‑то «работников» Мелента удерживает с помощью небольших пентаграмм в своем кабинете, – покачал Раваджан головой. – А как только она прибирает их к рукам, то для «содержания под стражей», так сказать, не требуется каких‑то внешних ограничителей.
– Вы давно знакомы с Мелентой? – осторожно поинтересовалась Даная.
– Да, мы знакомы достаточно долго. И всегда ладили друг с другом… – Он осекся, не желая распространяться о своих взаимоотношениях с этой женщиной. Прошлое есть прошлое, и нечего его ворошить. – Она всегда была весьма компетентна в отношении разных странностей этого мира, – продолжал Раваджан. – И что бы ни случилось при манипуляциях с духами, она никогда не теряла какого‑то подспудного чувства юмора. Однако Мелента никогда не относилась столь легкомысленно к полной опасностей работе с демонами. Вот это беспокоит меня больше всего.
Даная помолчала несколько секунд.
– Так что же с ней произошло?
– Хотел бы я это знать. Последние пару лет я практически не бывал в Бесаке – клиенты предпочитали район деревни Торралан или Цитадель. Видимо, именно в этот период в Меленте что‑то изменилось.
– Я ее немного побаиваюсь, – призналась Даная, – хотя не могу понять почему. Есть в ней нечто… зловещее, что ли. А вот чувство юмора… Если оно и было у нее когда‑то, то теперь от него не осталось и следа. – Девушка зябко повела плечами, словно ее вдруг охватил озноб. – Я ожидала, что обнаружу перемены в сознании у тех людей, что долго здесь живут, – но Мелента, похоже, превзошла все мои ожидания.
– Хм. – Раваджан вздохнул и отвернулся от окна. – Ну, ладно, пойдемте все же посмотрим, как она там колдует… – Он внезапно умолк, уразумев смысл сказанных Данаей слов. – Секундочку. Что вы имеете в виду, говоря о «переменах в сознании у тех людей, что долго здесь живут»?
Вопрос застал Данаю врасплох.
– Ну… понимаете… Я ведь уже говорила вам, что цель моих исследований – выяснить, какое психологическое воздействие оказывают условия Карикса на здешних людей…
– Вы говорили – на местных жителей. – Слабое подозрение у Раваджана начало быстро перерастать в полную уверенность. – Вы явились прежде всего затем, чтобы изучать нас, людей из Двадцати Миров, не так ли? Меленту, меня… Вот почему вы попросили в сопровождающие Проводника, который провел на Кариксе столь долгое время, – я для вас нечто вроде лабораторной крысы, главный объект исследований… – Теперь, когда все встало на свои места, Раваджан увидел поведение Данаи в новом свете: ее каверзные вопросы относительно его чувств и мыслей, ее склонность затевать бесполезные споры, даже ее приводящая в ярость манера подвергать сомнению квалификацию человека, которого она сама же востребовала в качестве специалиста по Тайным Мирам. – Так вот, значит, почему вы всегда оспариваете мои решения… Потому что – как вы, наверное, предполагаете – пятнадцать лет, проведенные в Тайных Мирах, притупили мои способности?
– Раваджан, выслушайте меня…
– Я не прав? – Он чуть ли не трясся от гнева, испытывая сильнейшее желание отхлестать ее по щекам. – Ну же, скажите, что я не прав!
Лицо девушки исказилось от душевной боли, глаза налились слезами. |