— Она говорит, что не может иметь детей. А если это и не так, мне не придется содержать ребенка. Она вполне может себе позволить пеленать его в шелка и нанять лучших учителей. А может, она, в самом деле, бесплодна?

Дунстану показалось, что зеленые друзья засмеялись над ним, потому что среди Малколмов не было ни одной бесплодной женщины.

Он поднялся, широко расставил ноги и, уперев руки в бока, закричал на луну:

— Неужели мне всю жизнь вариться в собственном соку?

Луна лишь серебрила поле, которое он считал своим будущим.

Смутно представляя себе, как будет искать убийцу Силии в Лондоне, он в то же время хорошо знал, что должен восстановить свое доброе имя ради сына и… чтобы защитить Лейлу.

Лейла. Она ждала его, прекрасная женщина, предлагала ему помощь, которую он не был готов принять.

Дунстан не мог больше заставлять ее ждать, он не думал, что сумеет отговорить Лейлу от поездки в Лондон вместе с ним. Они оба хотели этого, хотя понимали, что поступают опрометчиво.

Вот уж поистине: когда в дверь входит женщина, уходит мудрость.

Глава 21

Плавая обнаженной в тихо бурлящем водоеме пещеры и наблюдая за тусклой луной, виднеющейся в отверстии наверху, Лейла испытывала благодарность этому тихому, уединенному месту.

Ее волосы плавали на поверхности прозрачной воды, словно водоросли. Ночной ветер донес запах сена и дыма. Запах дыма напомнил ей об уютных зимних вечерах. Лейла расслабилась, закрыла глаза, представляя себе кухню, где потрескивали дрова. Ей даже показалось, что она чувствует аромат жареных каштанов и слышит смех матери, обсуждающей с кухаркой, как приготовить первое картофельное пюре для малыша. Насытившись приятной, успокаивающей воображаемой картиной, Лейла задумалась о предстоящих переменах — о своем собственном ребенке. Радость и удовлетворенность стерли воспоминания о суматохе вечера.

С появлением нового запаха возникло другое видение, и ее сердце забилось быстрее. Лейла совсем не удивилась, когда на поросший мхом берег легла тень.

— Присоединяйся ко мне, — позвала она, не задумываясь, примет ли Дунстан ее приглашение. Сегодня ей необходима была его сила.

Он не долго раздумывал. Лейла наблюдала, как, бросив на камни сюртук и жилет, он сел, чтобы снять сапоги. Дунстан Ивес был самым привлекательным мужчиной, которого она когда-либо встречала. Лейла высоко ценила его интеллект, чтобы бездушно управлять им теперь, но из прежнего опыта общения с ним и, учитывая его взгляды, она подозревала, что он отрицательно отреагирует на ее новости.

Внутренний голос подсказывал, что не стоило пока ничего говорить, ведь до конца не было уверенности, да и Ниниан могла ошибаться. Но Лейла хорошо знала о том, что случится, если она не скажет ему; Их желания обжигали и притягивали друг к другу.

Когда Дунстан скользнул в воду, ее соски уже набухли и затвердели, а все тело напряглось в ожидании.

То самое женское тело, может быть, уже дало кров крошечному семени Ивеса, что росло с каждой минутой.

Несмотря на возраст и некоторую искушенность в данном вопросе, Лейла была напугана так же, как и любая молодая служанка в ожидании изменений, которые могли сейчас происходить внутри нее.

Услышав плеск воды, когда Дунстан приблизился к ней, она обвила руками его мускулистую шею и подняла голову навстречу его губам. Он обнял ее за талию и крепко поцеловал.

Лейла чувствовала, как язык Дунстана коснулся ее языка. Плечи его напряглись, большие руки ласкали ее, и в их волшебном царстве царила полная гармония.

Женское чутье все настойчивее подсказывало Лейле, что их теперь объединяет гораздо большее, чем просто влечение друг к другу: она беременна ребенком Ивеса.

Дунстан нежно вынес ее из теплой воды и опустил на покрытый мхом берег.