Эрмайон стукнула в дверь кучеру, и экипаж покатился по дороге.

— Не сомневаюсь, что именно так он и постудил, но никогда не знаешь наверняка, о чем думает Ивес. Их всех невозможно понять.

Дунстана можно. Он был столь же понятен, как снежная буря в зимний день. Он хотел ее и ненавидел себя за это. Все очень просто. Утопая в многочисленных юбках, Лейла откинулась на сиденье.

— Мы можем спросить у служанки, где его искать.

— Я тоже так подумала, — ответила Эрмайон, застегивая перчатку.

Лейла прикрыла глаза, вслушиваясь, как старинный экипаж матери грохочет по дороге.

Дунстан предупредил леди держаться от него подальше, но он ничего не говорил о ее матери.

Глава 13

Дунстан ехал вслед за арендатором, который вел волов в поле, как вдруг заметил какое-то движение на склоне скалы, неподалеку от входа в пещеру Лейлы. У него дрогнуло сердце и вспотели ладони — в ожидании, пока он не обогнал стадо животных и не понял, что происходящее на холме не имеет никакого отношения к Лейле.

Он ругал себя за испытанное им глупое разочарование, поскольку увидел там молодого парня. Когда же из-за холма у входа в пещеру вынырнула еще одна фигура, разочарование Дунстана переросло в гнев. Может, какой-нибудь негодяй обнаружил место купания Лейлы и шпионит за нею?

Он попытался прогнать от себя подобные мысли, решив, что не его это дело, и посмотрел на человека, который стоял на гребне холма, пока вдруг не понял, что громадная фигура на фоне неба наблюдает за ним. Адонис. Или как его еще там зовут.

Адонис впервые объявился из ниоткуда на свадьбе Дрого и Ниниан. С тех пор он то появлялся, то исчезал. Он больше всех был похож на Ивесов — более крупный нос, гораздо смуглее лицо, да и волосы гуще и чернее, чем у любого из них.

Но на генеалогическом древе их семьи его не было.

Не отрицая таланта Ивесов плодить сыновей законнорожденных и внебрачных, семейство принимало появление Адониса с осторожностью, а его отъезды с облегчением. Адониса, похоже, это вовсе не беспокоило.

Юный голос со стороны холма вернул внимание Дунстана к забытому подростку, и его сердце чуть не остановилось. Его сын Гриффит висел на скалистом выступе, пытаясь подтянуть себя наверх. Что, черт возьми, он собирался делать? Он убил бы мальчишку, если тот сам первым не убьет себя.

Большой мужчина на вершине холма ленивым шагом прогуливался по дорожке неподалеку от парня, затем наклонился, очевидно, сказав несколько ободряющих слов. С замирающим сердцем крикнув погонщику волов идти без него, Дунстан направил коня к подножию холма, с тревогой глядя, как его единственный сын цепляется за сомнительную опору. Он не осмеливался кричать на сына. Одно неверное движение — и мальчик может упасть на камни. Высота небольшая, но можно было покалечиться. Образ разбитого, переломанного тела сына парализовал сознание.

Пытаясь совсем не потерять голову, Дунстан спешился. В этот момент Гриффит нашел выступ, уцепился за него и попытался подтянуться вверх. Дунстан, вздохнув, поклялся, что если он не прибил эту парочку в ярости раньше, то, без сомнения, сделает это, когда доберется до вершины. Какого черта мать мальчика отпустила его в компании сумасшедшего Адониса?!

Не беспокоясь, что может испортить пальто и чулки, Дунстан выбрал самый короткий путь к вершине, поднявшись по стволу дерева и пробравшись сквозь заросли ежевики.

Когда он добрался до вершины холма, Гриффит лежал на траве и тяжело дышал, в то время как Адонис с улыбкой наблюдал за ним.

— Приятно встретить тебя, мой друг! — воскликнул он. — Полагаю, это создание принадлежит тебе.

Гриффит подскочил, как ужаленный. В свои четырнадцать лет еще полностью не сформировавшийся, неуклюжий и гибкий, с растрепанными темными волосами, спадающими на смуглый лоб, он хмуро косился на Дунстана.