— Он из тех, кто принес наркотики к тебе на лодку?

— Да. — Она шевелила пальцами под водой, наблюдая за меняющимся узором из мыльных пузырей. — Но, клянусь, я ничего об этом не знала, Пит. — Она подняла глаза и оказалась под прицелом его гипнотического взгляда, который проникал прямо ей в душу.

— Он из тех, кто жил на лодке? — тихо поинтересовался он.

— Нет, но иногда оставался. — Она почувствовала, что кровь бросилась ей в лицо; правда, этот румянец с тем же успехом можно было объяснить теплой ванной.

— И ты с ним спала?

— Нет.

Он долго не отрывал от нее взгляда, будто хотел убедиться, что она говорит правду.

— Ладно. — Он наконец улыбнулся и, подцепив пальцем немного пены, посадил ее на изящный носик Чарли. — Наслаждайся ванной. — Он поднялся. — Я жду тебя к ужину.

Едва закрылась за ним дверь, как она опять глубже погрузилась в воду и закрыла глаза. Любопытно, почему его так интересует, спала она со Стю или нет? Уж не ревнует ли он? Ликующее тепло пронизало ее тело, и, улыбаясь, она в сладкой истоме потянулась руками вверх. Неужели мистер Айсберг наконец начал оттаивать?

Ужин, приготовленный Питом, вовсе не был романтическим ужином на двоих. Не было свечей на столе, и освещение было ярким, хотя не резким. Вместо романтической мелодии фортепьянного концерта Дебюсси из высококачественных динамиков звучала композиция «Обратная сторона луны» группы «Пинк Флойд».

От него не укрылось ее разочарование, и он вопросительно приподнял бровь.

— Нормально? — спросил он, кивая в сторону аппаратуры.

— О… да, прекрасно, — поспешно согласилась она, стараясь скрыть досаду. Похоже, навоображала лишнего.

— Садись. — Небрежным жестом он пригласил ее к столу. — Я принесу еду.

Приборы стояли на противоположных сторонах стола. Чарли села на один из стульев. От пикантного запаха южных пряностей у нее разыгрался аппетит. Пит вернулся с большим блюдом nazy goreng — искусно приготовленного жареного риса; вслед за этим принес поднос с жаренной на вертеле говядиной, острым стручковым перцем и, конечно, жгуче-перченым арахисовым соусом.

— Ммм… пахнет бесподобно! — оглядывая стол, радостно сказала она. Я умираю с голоду.

— Отлично. — Его серые глаза улыбались. — Пожалуйста, угощайся.

Отец всегда делал ей замечания, что она накладывает себе слишком много еды, но на тарелке у нее никогда ничего не оставалось. Другая бы на ее месте раздалась как бочка, но в Чарли бурлила неугасимая энергия, сжигая все без остатка, так что ее стройной фигурке опасность не грозила.

Пита по крайней мере ее аппетит нисколько не обеспокоил. Он только снисходительно улыбнулся, когда к горстке риса она добавила по хорошей ложке всех остальных блюд. Откусив белоснежными зубками кусочек жареной говядины, насаженной на деревянную шпильку, она, испустила вздох восхищения.

— Объеденье. А вы и впрямь повар что надо, — заявила она. — Может, у вас есть и другие скрытые таланты?

— Может, и есть. — Признание прозвучало не вполне серьезно. — Но все же их не сравнить с твоими. Я посмотрел кое-какие твои картины. Они очень и очень недурны.

— Спасибо. — Его похвала согрела ей душу. Любопытно, что он думает о портрете Сары? Но спросить у Чарли не хватило смелости.

— Ты обещала расписать стены первого этажа, — напомнил он ей. — Когда приступишь к работе?

— Вы что, серьезно? — удивилась она.