— О! — Отец с удивлением на нее посмотрел, как будто забыл о ее присутствии. Не исключено, что так оно и было. Он снисходительно похлопал ее по руке, она крепко сжала зубы. — Прости, дорогая. Это был мужской разговор. Буду рад продолжить его с вами как-нибудь в другой раз, — добавил он, обращаясь к Питу. — Очень важно понять точку зрения промышленного сектора. Если вам когда-нибудь случится быть в Брюсселе или Страсбурге, мы могли бы вместе пообедать.

— Это было бы интересно, — подтвердил Пит тоном, подразумевающим многие «но», однако Чарли не сомневалась: отец, уверенный, что оказывает ему большую честь, этого не ощутил.

— И, конечно, я должен вас поблагодарить за то, что вы избавили мою дочь от последствий ее непутевого образа жизни. В самом деле, Шарлотта, стоит мне подумать, сколько денег я вложил в твое образование…

— Лучше б ты сберег свои деньги и оставил меня с мамой, — раздраженно бросила она. Он нетерпеливо фыркнул.

— Ладно. Но ничего хуже ты не могла придумать. Это же надо: связаться с наркотиками! Надеюсь, ты понимаешь, какой разразится скандал, если об этом узнает пресса?

— Никаких дел с наркотиками я не имела, — заявила она, не отрывая взгляда от скатерти. — Их просто нашли у меня в лодке.

— А разве этого мало? Значит, у тебя такие дружки. Я не раз, а тысячу раз тебя предупреждал…

— Пап, — она смущенно взглянула на Пита, — давай не будем на людях стирать свое грязное белье.

Сэр Стаффорд наградил Пита лучезарной отеческой улыбкой.

— Я не считаю Питера чужим, — заявил он. — После всего, что он сделал, я бы назвал его другом семьи.

Чарли почувствовала, что ее щеки густо покраснели. Еще чуть-чуть, и отец их благословит: похоже, он уверен, что наконец-таки нашел достойного кандидата ей в мужья.

— Я был рад оказать помощь. — Спокойный, ровный голос Пита слегка разрядил обстановку. — Ваша дочь очень талантливый художник.

— О… ну да. Я тоже так считаю. И конечно же, всегда поддерживал ее как мог.

Лжец, с горечью подумала Чарли, вспомнив, как ей пришлось с ним сражаться, когда он толкал ее на эти ужасные курсы дизайнеров интерьера, а она умоляла разрешить ей поступить в художественный колледж.

— А что представляет собой роспись, которую ты делаешь для Питера? весело поинтересовался он. — Надеюсь, это не обычная твоя неразборчивая мазня? Современное искусство мне совершенно непонятно, — признался он Питу, рассчитывая на его поддержку. — Я не могу разобраться, что там к чему.

— По-моему, Чарли изображает средневековый Амстердам, — сообщил Пит, ловко сумев поддержать Чарли и не вступить в спор с ее отцом.

— Правда? И когда же я ее увижу? — с сияющей улыбкой спросил тот.

Чарли охватила паника. Она терпеть не могла показывать свои картины отцу: они всегда ему не нравились.

— Она… она еще не вполне закончена… — попыталась она уклониться.

— О, это неважно, — усмехнулся сэр Стаффорд.

— Мне не нравится, когда смотрят картины, над которыми я еще работаю, — сказала она, не зная, как от него отделаться.

— Неужели это относится и ко мне? — возмутился он. — В конце концов, я твой отец.

Чарли взволнованно дышала, судорожно подыскивая убедительный ответ, но так ничего и не придумала.

— Зайду завтра, — решил он. — Я сгораю от нетерпения увидеть твою работу.

Да уж, ты сгораешь от нетерпения лишний раз меня растоптать и унизить, подумала Чарли, и горькие слезы сдавили ей горло.