|
Разве не так? Нелл никогда не имитировала оргазм, если этого не требовал сценарий. Она всегда действовала строго по инструкции. Некоторым нравилось, если она изображала страстную, похотливую женщину, обильно кончающую при каждом прикосновении мужских рук. Другим на это было наплевать. Но даже мужчины, требовавшие от нее имитации оргазма, ни за что бы не поверили, что эти вздохи, стоны, глубокое дыхание, страстные ласки, подрагивания и упругие спазмы бедер были всего лишь игрой. Они не имели ни малейшего представления о том, что происходит у Нелл в душе. Они даже не догадывались, что она больше любила размышлять над тем, что она играет, чем переживать и чувствовать это по-настоящему. Во время секса она практически ничего не ощущала, и каждое ее движение, каждый стон, каждый жест руки или тела были тщательно продуманы и отрепетированы. Весь половой акт подчинялся одному: сыграть роль. Возвращаясь порой домой после очередной такой бурной ночи, она с улыбкой думала, что ей вполне уже можно было присудить за ее искусство «Оскара». То, что она делала, для нее было простой, обыкновенной работой. Иногда ее даже поражало, как много мужчин не любят заниматься чистым сексом. Просто секса им было мало, он их не удовлетворял. Им необходима была реализация их фантазии. Одному, например, очень нравилось купать ее в ванне. Ей практически ничего не надо было делать. Только лежать и смотреть. Он сам набирал ванну, проверял температуру воды термометром, снимал с нее одежду и аккуратно вешал на вешалку. После этого он добавлял в воду специальные пенные настои и шампуни, и она медленно опускалась в нежное белое облако пены. Он начинал ее мыть, очень много времени уделяя груди и соскам. Выпустив из ванны воду, он обмывал ее душем, а затем насухо вытирал махровым полотенцем, опять очень долго промакивая грудь. Осторожно взяв ее на руки, клиент уносил Нелл на кровать и, раздвинув ноги, начинал причесывать волосы на лобке. Все это время она должна была молчать.
Больше всего Нелл не нравилось заниматься сексом с теми мужчинами, которых она должна была унижать. Она считала, что вид мужчины, ползущего за ней на четвереньках и умоляющего вернуться со словами «любимая» и «родная», просто отвратителен. Те, кто любил, чтобы их били и унижали, могли рассчитывать только на искреннее презрение, но не на искреннее чувство. Однако она вынуждена была относиться к этому как к еще одному виду театрализованного представления, где двое одновременно и актеры и зрители и где за ее игру платили немалые деньги. Она должна была играть, и играть хорошо. За первый год самостоятельной работы Нелл создала себе солидную репутацию. По мере того как Лиз постепенно отходила от дел, Нелл не просто заменяла ее, но и набирала новых клиентов. – Да, это, должно быть, замечательное блюдо, – заметил однажды Филипп, застав ее на кухне за приготовлением пирожных со взбитыми сливками, столь любимых Лиз. – По рецепту клиента, – проинформировала его Нелл. – Он просто обожает готовить. Филипп облизал крем с ложки и от удовольствия зажмурил глаза. – М-м-м... Я уверен, что он прекрасен и во всех других отношениях... Нелл понимала, что Филиппу не нравится ее независимость. Ему хотелось, чтобы она вела себя так же, как Лиз, которая, оставаясь независимой, все-таки очень в нем нуждалась. В отличие от Лиз Нелл никогда не обсуждала о ним своих клиентов, даже тех, которых приобрела благодаря ему. Он часто напоминал ей, что она зря «секретничает». – Мы все тут проститутки: и ты, и я, и она, – с иронией в голосе говорил он. – Не надо забывать, что мы делаем это для того, чтобы заработать деньги. Он пока еще не знал, что Нелл сложная, многоликая натура, что создание каждого нового образа доставляло ей удовольствие, поэтому она была счастлива. Благодаря этой особенности своей натуры она развивалась и совершенствовалась. |
