— Это князь Юсупов ожидал тебя в Москве? — спросил Куликов. — Ну, когда мы на вокзал приехали?

— Да, — ответил Федор. — Там и сделал предложение. Я не сразу согласился. Только он уговорил. Трудно отказать отцу, потерявшему наследника…

— От твоей руки, — хмыкнул Друг.

— Я поставил лишь условие: не меняю ничего, — продолжил Федор. — Буду жить, как прежде. Князь не возражал. Только попросил два-три раза в год навещать его в Москве, выходить с ним в свет. Это посчитал необременительным.

— Нам об этом не сказал, — покачал Рогов головой.

— Откровенно говоря, думал, что не выйдет у Юсупова — государь к нему не благоволил. Отказал бы в просьбе, чтобы обо мне подумали? Дескать, хвастунишка, пустобрех. Не хотелось выглядеть таким. Если уж начистоту, я ошибку совершил. Только не сейчас, а год назад. Мне не следовало рваться в офицеры.

— Почему? — удивился Куликов.

— Лучше быть простым мастеровым. Изобретать оружие не мешает. Но зато остался бы свободным. Это самое дворянство, а теперь и титул вяжут по рукам. Масса всяческих условностей. Так себя веди, а другое не моги…

— Но зато теперь вы родовой.

— Не один такой, — ответил Федор. — Вот Варвара Николаевна из рода Оболенских. Алевтина Григорьевна, по рождению… — он сделал паузу.

— Фон Аш, — подсказала Рогова. — Баронесса. Титул потеряла, выйдя замуж. Не могу сказать, что очень сожалею. Быть женою капитана мне куда приятней.

— Как и мне остаться просто Федором, — улыбнулся Кошкин. — Ну, так как? Договорились?

— По рукам, как говорит Арефьев, — согласился Куликов. — Но в своем кругу. На людях не положено. Так что или милостивый государь, или все ж сиятельство.

— Разберемся, — улыбнулся Федор.

Застолье воротилось в берега. Завязались разговоры, Федор тоже подключился. Новость словно позабыли, хотя некоторое напряжение ощущалось. Чтобы снять его, Федор сел за пианино и сыграл несколько мелодий. Прибежали перепачканные шоколадом дети и стали танцевать — то есть прыгать и вопить. Взрослые смеялись. Федор подключился к шалостям детей. Бросив пианино, силой дара поднимал детишек в воздух и кружил их по гостиной. Те летали словно птички. А еще визжали и махали ручками. Расшалились так, что едва не сбили с ног кухарку, заглянувшую в гостиную. Увидав это, Алевтина велела прекратить полеты и с женою Куликова увела детей. Мужчины, извинившись, отошли курить. Воротившиеся жены офицеров подсели к Варваре.

— Ну, что скажешь, дорогая? — спросила Алевтина. — Твой-то князь теперь.

— Да какой он мой? — вздохнула девушка. — Нет у него ко мне влечения. Только хуже стало. Если раньше и была надежда, то сейчас исчезла. Князь Юсупов разрешения на брак не даст. Я ведь изгнана из рода.

— А ты сделай так… — сказала Алевтина и, склонившись, зашептала.

— Что ты ей советуешь? — возмутилась Куликова, когда та смолкла. — Содержанкой стать?

— Экономкой, — уточнила Алевтина. — И подругой. Князь Юсупов стар и, как знаю, не здоров. Его смерть развяжет руки Федору. Вот тогда и обвенчаются. Сколько случаев таких! Иногда годами ждут.

— Если князь его не женит.

— Федора-то? — засмеялась Алевтина. — Он лишь с виду мягкий, а внутри стальной. Ты же слышала сама, на каких условиях он принял предложение Юсупова. Полагаю, если князь насядет, Федор сам из рода выйдет. И плевать ему на титул.

— Ну, а дети? — не отстала Куликова.