— Никакой ты не старик! — Федор улыбнулся. — Очень даже молодой. Мне с тобою хорошо.

— Как и мне с тобою. Ты мне словно сын. Там у меня не было детей, здесь же появился. Поступай, как знаешь. Эта жизнь — твоя.

— Я охотно разделю ее с тобой…

Глава 2

Когда-то у него было имя — Андронов Алексей Сергеевич. Имелось тело с органами чувств: он видел, слышал, осязал. А потом этого не стало — осталась лишь душа…

Алексей вырос в обеспеченной семье. Отец — главный инженер завода, мать — учительница. Единственный ребенок, любимый и заласканный. Отец женился на уроженке Сталинграда, пережившей ад в сражении за город. Уцелевшие жители прятались в подвале. Там все и случилось. Однажды рядом с их убежищем взорвалась бомба. Ударом оглушило девочку и что-то оборвало в ее сердце. Она выжила, но стала инвалидом. Врачи запретили ей рожать, но она их не послушала. Сколько себя помнил Алексей, в их доме стоял запах лекарств, а мать периодически ложилась на кровать, пережидая приступ. Каждый год отец покупал ей путевку в санаторий, и мать возвращалась из него, полной сил. Жить становилось веселей.

С малых лет Алексей помогал по дому — к этому приучил его отец. Он и сам, придя домой, снимал с себя костюм и становился у плиты. Или брал тряпку с шваброй. Мать пыталась возражать, но отец не слушал.

— Что люди скажут? — упрекала мать. — Главный инженер полы в доме моет. И еду готовит.

— Мы им не расскажем, — отвечал отец. — Так ведь, дорогая? Или, хочешь, домработницу найдем?

— Мы не академики, — возражала мать. — Знаю этих домработниц. Только в дом впусти, сразу мужа уведет. Обойдемся как-нибудь.

К десяти годам Алексей многое умел: убирал, готовил и стирал. Родители его хвалили и ласкали, чем отпрыск пользовался. Учился избирательно. Терпеть не мог литературу с биологией, уважал математику и физику. Но над ними тоже не корпел. Учителя жаловались родителям: мальчик-то способный, но учиться не желает. Леша не ленился — просто не старался. Он любил играть в футбол, погонять на велосипеде. Случалось и подраться. Как-то даже угодил в милицию. Ограждая сына от влияния улицы, родители купили пианино, в дом стал приходить репетитор. Мальчика он хвалил: дескать, слух имеется и играет хорошо. Через год Леша уверенно выбивал из клавиш популярные мелодии и даже пел, услаждая слух родителей. Музыканта, впрочем, из него не вышло — надоели постоянные упражнения и часы за инструментом. Во дворе было интереснее.

Школу он закончил с тройками. Средний бал — меньше четырех. В политех не поступил, провалившись на экзаменах. Разозлившийся отец устроил сына на завод — свой, конечно. Думал наказать, но вышло по-иному — Алексею вдруг понравилось. Интересно ведь смотреть, как черная болванка превращается в блестящую деталь — каждый раз в другую. Ремесло он постигал в инструментальном цехе. Учеников здесь было мало, как и молодежи, в основном работали немолодые и семейные мужчины. К Леше относились по-отечески — охотно помогали и советовали. В обед рабочие сражались в домино, Леша наблюдал со стороны. Грохоча костяшками по столу, игроки подначивали соперников. Из их реплик Леша многое узнал. Половина станочников воевала на фронтах, вторая не успела — возрастом не вышла. Но и им хватило лиха: призванные в 1945-м, прослужили восемь лет. Истощенная войной страна не искала им замену, дав возможность тем, кто помоложе, завершить образование. Эти же остались с четырьмя классами, в лучшем случае — с семью. Отец Леши не служил: работал на заводе, а затем учился в институте. Тем интереснее было слышать о войне.

Наставником Алексею назначили фронтовика. Бывший летчик, горевший в самолете, он войну не вспоминал — не любил.