— Мужья — это мужья.

— Хотелось бы мне знать, что это: комплимент или упрек?

Джон, который давно уже маялся, наблюдая за любопытством лакеев, поскорее перевел разговор на осушение болот.

За рыбой последовали котлеты из ягненка, нежнейшие пирожки с курятиной, жареные бараньи ребрышки, телячья шея под соусом бешамель и несколько овощных блюд. После этого Хок жестом отпустил Отиса. К его неудовольствию, тот снова обратил к Фрэнсис вопросительный взгляд.

— Благодарю вас, Отис, можете идти. С этого момента мы справимся сами.

От Фрэнсис не укрылся недовольный взгляд мужа, и она спросила себя, способен ли он устроить сцену при посторонних: например, отшвырнуть стул и разразиться ругательствами? Было бы так неловко, если бы это случилось! Хок, однако, промолчал.

— Телятина превосходна, — заметил он, жуя. — Фрэнсис, тебе приходилось есть телятину в Шотландии?

— Только на Рождество, милорд, — съязвила она, — да и то кусочек бывал чуть больше ногтя.

— Как это странно, — сказала Алисия. — Разве в Шотландии не выращивают телятину?

— Истинная горожанка! — засмеялся Джон, снисходительно потрепав жену по руке. — Дорогая, телятина не растет в поле или на огороде. Это мясо молодой коровы.

— Неужели! — воскликнула Алисия, глаза которой так и искрились ласковой насмешкой.

Не уловив всех тонкостей услышанного, Хок самодовольно заявил:

— Вот видишь, дорогая, сколько полезных сведений хранится в головах мужей. Мужья могут быть очень, очень кстати. В самых разных случаях.

Упоительный вкус телятины сменился для Фрэнсис вкусом прогорклого масла. Она страстно желала покинуть поле битвы, но по правилам хорошего тона было слишком рано оставлять джентльменов в одиночестве. Если она попробует выйти из-за стола, как поведет себя Хок? Что, если он ринется за ней и придушит на глазах Алисии и Джона… особенно Алисии. Хороша подруга, забавляется от души!

Хорошие манеры были впитаны Фрэнсис если не с молоком матери, то с чаем Аделаиды, за которым она раз за разом повторяла, чего не может себе позволить благовоспитанная молодая леди. Муштра продолжалась с двенадцати лет и впиталась в плоть и кровь, однако сложившаяся за столом обстановка взывала к решительным действиям. Если ничего не предпринять, думала Фрэнсис, Хок и дальше будет нести ахинею, смущая и ее, и гостей. Его поведение было недостойно джентльмена, а значит, и ей не мешало на время забыть, что она леди.

— Я так много наслышана о лондонских развлечениях, — оживленно сказала она, обращаясь ко всем сразу, — что не могу дождаться, когда окажусь в столице. Скоро ли мы поедем туда, милорд?

Хок нахмурился. Это было хорошее начало.

— Подумать только, все эти балы, суаре, рауты… Рауты — я правильно называю, милорд?

— Да, — буркнул Хок.

Вот чертовка! Она решила бороться с ним его же оружием!

— Мой свекор много рассказывал мне о Хоксбери-Хаусе. Мне не терпится заново обставить его, на нять побольше слуг — словом, обжиться в Лондоне на весь сезон. Кроме того, милорд, я мечтаю поскорее познакомиться со всеми вашими друзьями.

— Кстати, о друзьях: Лайонел шлет тебе наилучшие пожелания.

— Обаятельный джентльмен, не правда ли? — оживилась Алисия. — Фрэнсис рассказывала о его визите перед твоим отъездом, Хок.

— Лайонел более проницателен, чем я. Он без труда разглядел под маскарадным костюмом настоящую Фрэнсис и, должно быть, удивлялся, что заставило ее вести себя так странно.

— Но, как истинный джентльмен, он не поделился с вами своим удивлением, не так ли, милорд? — с едкой иронией спросила Фрэнсис.