Хоть советник только что и ушел направо, вернулся он почему‑то по основному коридору и в совершенно другой компании. На сей раз Арси сопровождали Хурст и солдаты, волочившие через грот громко ругавшуюся Мирну. Собственно, узнал ее Ронни только по голосу и специфическому набору слов и выражений. Внешне девушка изменилась до неузнаваемости. Маленький оборвыш превратился в принцессу. Стройная и изящная, в длинном черном платье с умопомрачительным разрезом, она, как королева, шла через грот на тоненьких серебристо‑звонких каблучках. Королевской поступи не мешали ни связанные грубой веревкой руки, ни градом сыпавшиеся удары хлыста, оставляющие на нежной коже девушки глубокие ссадины. Ронни бессознательно дернулся в своем убежище, намереваясь немедленно придти на помощь, сообразил, что своим вмешательством только усугубит ситуацию, снова замер в темноте…

– Что там плещется?

Голос Хурста над самой его головой. Ронни прижался к краю бассейна и бесшумно скользнул на дно. Когда он вынырнул, процессия уже удалилась довольно далеко от грота. Где‑то в глубине левого коридора маячил серо‑стальной плащ советника.

«Черт побери, – удивился подмастерье, внезапно сообразивший, что всего пару минут назад плащ на советнике был черным, – когда он успел переодеться? Ну, дает Арси, просто спринтер какой‑то».

***

Увидев перед собой саму себя, свалившуюся откуда‑то сверху с жуткой бранью, Мирна отскочила в сторону и на всякий случай продемонстрировала клыки и когти. Инсилай, хоть и был готов к неожиданностям, несколько растерялся и замер у стены, лихорадочно соображая, вернуться ему в собственную сущность, оставить все как есть, или, от греха, прикинуться уссурийским тигром. Пока Инсилай и Мирна приходили в себя от изумления, буравя друг друга глазами, их полку прибыло: прямо из воздуха рядом с ними материализовалась миниатюрная брюнетка в белых джинсах и ярко‑красной майке с критически‑глубоким декольте. Несмотря на отсутствие длинного черного плаща, Мирна немедленно признала в девушке Отшельницу, а Илай, хоть и не мало лет прошло с их последней встречи, – дочь Корна.

«Господи, и кто из них Инсилай? – ахнула про себя Айка, оказавшись на дне каменного колодца в обществе белой пантеры и коротко стриженой девицы в роскошном вечернем наряде, но со связанными грубой веревкой запястьями. Приглядевшись повнимательнее, Айка поняла, что девица – не кто иная, как чрезвычайный полномочный посол Илая в Ваурии. – Точно, она. Только как‑то в одночасье похорошевшая. Как там ее звали? Мирна, кажется… Хотя, какая разница, как ее звали, на Инсилая она слабо смахивает. Пантера, и та больше подходит на эту роль. Только на кой черт ему под пантеру маскироваться, чепуха какая‑то. Но государственное волшебство сбоев не дает даже в Запределье, значит, мерзавец где‑то здесь. Где?! Может, он в воздух превратился, или в муравья? С него станется, с подлеца. Придется искать. На этот раз я, кровь из носа, свою миссию выполню: или посмотрю в глаза этому ублюдку, или раздавлю, как гадюку, но упрекнуть меня в недобросовестности никто не посмеет».

– Я же говорил, они множатся, как плесень, – крикнул кто‑то у них над головами, – их уже трое, вы только посмотрите!

Мирна‑девица подняла голову, не увидела ничего, кроме каменной стены, и, спохватившись, избавилась от веревки, связывавшей ее запястья.

Мирна‑пантера подумала и зарычала.

Айка инстинктивно прижалась к стене и приготовилась колдовать своими считанными чудесами.

– Наконец‑то, – громыхнул где‑то наверху голос Тау‑ра, – что здесь творится, черт побери?! Арси, ты здоров?

– Вполне, – голос советника не выражал ни радости, ни изумления.

Короче говоря, наверху царило полнейшее спокойствие.