– Да, – пробормотала оторопевшая Варвара, мигом вспомнив воспитательные меры, обещанные Магом ученику совсем недавно. С точки зрения Волшебницы, даже для строптивого Илая бейсбольная бита была перебором.

– Говори, раз приспичило, – буркнул Инсилай, ни на секунду не сомневаясь в том, что угрозу свою Локи выполнит.

– Я не знаю, кто пожелал тебе пожизненных побоев через Каркату Модану, но еще чуть‑чуть, и я к нему присоединюсь, – разозлился Локи. – Ты обладаешь редчайшими способностями наживать себе заклятых друзей. Скажи честно, есть кто‑то в этой жизни, кто пожелал бы тебе хоть что‑то хорошее.

– Алиса, – поразмыслив мгновение, вздохнул Инсилай, с горечью осознав правоту учителя.

– И ту у тебя по твоему разгильдяйству украли, – напомнил Маг, – я же говорю, не нравишься ты мне, малыш. Но об этом мы поговорим потом, когда выберемся отсюда.

– Если выберемся, – еле слышно прошептал Краш.

– Выберемся, – успокоил Маг, – кто‑нибудь обязательно выберется. Кстати, те, кто выберутся, встречаются на уровне саркофагов. У меня там ценный термос, не хотелось бы оставить его Магистру в качестве трофея.

***

Люцер, потративший на обольщение Севинч все свое красноречие и двести мерлинов, выданных Корном, не смог пробиться в цитадель Локи дальше теннисного корта. Проклиная бестолковость соседской секретарши и нездоровый интерес своего хозяина к делам Черного Локи, Люцер уже третий час бегал с ракеткой по солнцепеку. Сказать, что он играл, было сложно. Он с разгромным счетом проигрывал уже третью партию подряд. И кому? Молоденькой племяннице Локи. Девчонке было лет шестнадцать от силы, но играла она так, словно родилась под теннисной сеткой с ракеткой в руке. Перед глазами Люцера уже мелькали миллиарды ядовито‑зеленых мячиков, ноги подкашивались, а руки готовы были в любой момент оторваться, но он стойко сдавал сет за сетом, надеясь, что и маленькая чертовка почувствует, наконец, какие‑то признаки усталости и предложит прерваться на пару чашечек кофе. А это значит, что можно будет перевести дух и, поболтав полчасика с девчонкой, хоть чуть‑чуть продвинуться в выполнении поручения Корна. Играет она, слов нет, хорошо, но ведь почти ребенок, может, и проговорится невзначай о чем‑нибудь интересном.

Алиса, хоть и казалась Люцеру неутомимой, тоже устала. Во‑первых, долго не тренировалась, во‑вторых, сказывалась перемена климата, в‑третьих, она до ужаса боялась разоблачения. Страх оказался сильнее усталости, перспектива беседы на досуге с болтливым, пронырливым соседом, который, как ни крути, через пару минут разговора докопается, что никакая она Локи не племянница, придала ей сил. Алиса вздохнула и, выдавив из себя улыбку, отказалась от перерыва в игре, предложив жаждущему общения соседу новую партию.

От неминуемого инфаркта Люцера спасло появление Илки. С первого взгляда оценив ситуацию, она прервала затянувшийся теннисный матч, отправив Алису в душ, а соседа пригласив на чашечку кофе. Алису, в очередной раз удивившуюся внешнему сходству между Илкой и Ин‑силаем, уговаривать не пришлось, девочка исчезла по первому требованию. Люцер и вовсе был на седьмом небе, наивная дурашка, он полагал, что возвращение Илки продвинет его хоть на шаг в его шпионской деятельности. Как бы ни так! Хоть Илка и пригласила его в дом, беседа с ней была еще бесперспективнее, чем теннис с Алисой.

– Хорошая сегодня погода, не правда ли? – воспользовалась Илка фразой из бессмертного «Пигмалиона».