– Можно подумать, она когда‑то видела живого пионера, – усмехнулась Катарина и, вынув из сумки маленькую бархатную коробочку, приоткрыла ее перед любопытным носом Альвертины. – Все? Ты удовлетворена?

– Спасибо, мамочка! – девочка чмокнула Катарину в щеку. – Я так рада!

– Ну, слава богу, отнеси сумку на место. Альвертина вприпрыжку помчалась в коридор и, вернувшись, переключила свое внимание на девушек.

– А в чемодане тоже подарки? – она подобралась поближе к подоконнику.

–Да.

– Нет. – Дружным хором ответили подруги и, переглянувшись, расхохотались.

– Покажите, – потребовала Альвертина.

– Ни за что, – то ли шутя, то ли серьезно сказала Наташка, – сюрприз.

– Ты там, что, Ронни прячешь? – предположила Альвертина и покосилась на мать. Снова никакой реакции.

«Что это с ней, – окончательно убедившись в растерянности Альвертины, задумалась Лика, – она определенно что‑то поняла. Что? Надо срочно с ней побеседовать без свидетелей».

– Любопытная ты, сил нет, – Анжелика лениво сползла с подоконника, – ладно, поняла уже, что от тебя до утра не отвяжешься, а я б еще поспать хотела, – она подняла с пола чемодан, – пойдем в комнату, удовлетворю твое любопытство.

– Почему не здесь, – удивилась Кэт, – и вообще, подождали бы до завтра. Что за сюрпризы на ночь глядя!

– Мы быстро, – успокоила Лика, – только примерим. Сюрприз сюрпризом, а размерчик не резиновый, может нестыковочка выйти. Наташ, пошли с нами, поможешь.

– Это не мама, – едва войдя в комнату, зашептала Альвертина, вцепившись в Ликину руку.

– Почему? – не проявив ни малейшего удивления, спокойно спросила Анжелика, опустив чемодан на пол.

– Ей наплевать на Инсилая.

– Мне тоже, – проворчала Наташка, – не гуманно, конечно, но уголовно не наказуемо.

– Дура, – разозлилась Альвертина, – Инсилаю до тебя ни фикки, ни нукки, а с маман у него чикки‑поки. Не верю я, что она про него не знает и не интересуется. Не верю! И потом, подарок ее, помнишь, я к ней приставала? Это для проверки.

– И что, – насторожилась Лика, – проверила?

– А как же. Не она это, зуб даю, – зашипела Альвертина.

– Что, не угадала маманя с презентом? – фыркнула Наталья.

– В том‑то и дело, что угадала.

– Да говори ты, как человек, ничего не понимаю, – разозлилась Наталья, – какие претензии, если угадала?

– Дело в том, что она мне ничего не обещала, – чуть слышно сказала Альвертина, – понимаете, ничего, у нас даже разговоров об этом не было.

– Что же она тебе в таком случае показала? – спросила Лика, мигом вспомнив московского гостя и лже‑Горбулю.

– Сережки. Понимаешь, когда она допытывалась, помню ли я, что хочу, я стала представлять себе сережки с жемчужинками. А потом… будто кто‑то у меня в голове поковырялся, я чувствовала… и оп! Она тут же свою коробочку достает, как фокусник. Эта ведьма убила мою маму и меня убьет.

– Спокойно, – цыкнула Анжелика, – может, Катарина за всей этой свистопляской просто забыла, что тебе обещала, и решила тебя не расстраивать?

– Забыла? Да у меня даже уши не проколоты! Куда мне эти сережки чертовы вдевать‑то, в нос, что ли? Или это она тоже забыла? Черт с ним, про уши запамятовала, не до того было, но уж про Илечку своего драгоценного она и под наркозом не забудет!

– Это он, – тихо сказала Лика, ни к кому не обращаясь.