Олигарх задумался. Потер виски, посмотрел в окно. Потом взглянул на экран смартфона. Вздохнул.

— Допустим, — кивнул он, — ты искренна в своих намерениях. Допустим, я не буду ничего отрицать, и мы поговорим начистоту. Но почему ты думаешь, что человек — или кто он там? — в общем, некто, способный к точнейшему планированию на десятки лет, вдруг ошибся? А если и этот наш с тобой разговор просто часть плана? Если это просто проверка на лояльность, а ты на его стороне? Скажу так: он — это самое страшное, что я когда-либо встречал в жизни. И я боюсь его ослушаться.

— Что ж, — Анна откинулась назад в кресле, и закинула ногу на ногу, — тогда позвони, наконец. Тому, от кого ты так долго, и с таким нетерпением ждешь доклада. Позвони, а потом скажи: могло ли это быть частью плана твоего хозяина?

Павел Сергеевич улыбнулся, разблокировал смартфон, и набрал какой-то номер. Приложил трубку к уху. Приготовился слушать.

В комнате было достаточно тихо, чтобы Анна смогла расслышать гудки. Три сигнала — и в трубе затараторил незнакомый голос. Слов было не разобрать, но взволнованная интонация вполне улавливалась. Улыбка на лице Павла Сергеевича сначала застыла, потом сползла, превратившись в странную ухмылку. Он заметно побледнел. Дослушал доклад, потом трясущимися руками нажал клавишу сброса.

— Ты понимаешь, что убила меня? — Спросил он, безжизненным голосом.

— Да, — кивнула Анна, — если ты не согласишься сотрудничать со мной, и не примешь мои условия. Ты же понимаешь, у меня не было другого выхода.

— Что ты от меня хочешь? — Таким же безжизненным голосом продолжал Павел Сергеевич; он разом как-то сдулся и, казалось, физически стал меньше. Словно из куклы вынули твердый стержень.

— Всего-то пара обещаний, подкрепленных созданными мной обстоятельствами, — Анна пожала плечами, — во-первых, прекрати операцию. Любые дальнейшие попытки контроля над проявившимися магами закончатся еще хуже, чем сейчас. Во-вторых, я оставлю тебе инструкции, что нужно будет сделать с тремя воскрешенными мною людьми. Им нужна будет некоторая помощь, и ты ее окажешь. В-третьих — все, что я сказала про долголетие и приглашение в мой мир остается в силе.

— Я начинаю хотеть, чтобы у тебя все получилось, — севшим голосом сказал олигарх.

— Конечно, — улыбнулась Анна, — все именно так и задумано.

Она поднялась было, чтобы выйти, из комнаты, сочтя разговор исчерпанным, но тут будто бы что-то вспомнила, и вернулась на место.

— Арти, мой сын, — сказала она, — я полагаю, ты знал про него? Какие у тебя были инструкции насчет него? Не пытайся врать, я все равно перепроверю. И любая ложь аннулирует наши договоренности.

Олигарх вздохнул, словно преодолевая внутреннее сопротивление, и сказал:

— Да, я знал про него. Поэтому он и работал в компании — так, чтобы всегда быть под рукой, но в таком месте, чтобы вы никогда не пересекались. Я должен был сделать так, чтобы он отправился в твой мир, вместе с тремя воскрешенными. Если бы ты вдруг надумала оставить его здесь. У меня были подробные инструкции, как этого добиться. Он особенно подчеркивал, что это исключительно важно.

— Так я и думала, — кивнула Анна, и вышла из комнаты.

Ощущение давящего взгляда жгло спину, но Анна не оборачивалась. Ей стоило больших усилий скрыть облегчение: последние часы они очень спешили.