— Мы же говорили — мы не варвары, — в голосе Лаврентия слышалось неприкрытое ехидство, — сталкивались, наверное, уже? Новая технология. Прямое извлечение памяти. Тончайшая магия, на стыке некромантии и темпоральных исследований.

Во взгляде Питера появилась тревога. Какое-то время он следил за манипуляциями мастера, потом закрыл глаза. Мастер что-то забормотал; вокруг деревянного венчика появилось голубоватое сияние. Все мышцы в мощном теле охранника вдруг напряглись разом. Кожаные ремни подозрительно затрещали, заставив предателей переглянуться. Это продолжалось минуту, две. По тонкому лицу мастера покатился пот, он лихорадочно бормотал какие-то заклятия — но Питер оставался неподвижной блестящей статуей. Наконец, голубоватое сияние на венчике стало мигать и гаснуть.

— Что случилось? — Спросил Грегор раздраженно.

— Он… он сопротивляется! — Жалобно пропищал мастер.

— Как… сопротивляется? Разве это возможно? — Растерянно пробормотал Лаврентий, — мне докладывали, что технология не знает отказа!

— Она и не знает — если речь идет о людях. А этот, — он кивнул на по-прежнему напряженного и неподвижного Питера, — маг. Стихийный, судя по всему. Скорее всего, земляной.

— Маг? В ближайшем окружении королевы? — Удивился Грегор.

— Она сама — маг, если ты вдруг не в курсе, — прокомментировал Лаврентий, — что удивительного, что она лояльна к чародеям?

— Я в курсе, хотя это и государственная тайна с высшим приоритетом, — пробормотал Грегор, явно намекая на присутствие посторонних.

— То, что мы сейчас делаем — тайна куда более значительная, — ответил Лаврентий, — а нелицензионный и незарегистрированный маг в спецслужбе, пускай даже и в руководстве — дело обычное.

— Ладно, — согласился Грегор, — что делать-то будем, а?

— Наша технология тут не поможет, — пожал плечами мастер, — нужны доработки, на это уйдут месяцы.

— Надо пойти старинным путем, — сказал Лаврентий.

— Пытки? — Уточнил Грегор, вздохнув, — как же я хотел обойтись без этого дерьма!

— У всех есть свой болевой порог, — Лаврентий тоже вздохнул, — но это дерьмо все же лучше гражданской войны, верно?

— Мне он нравится, — неожиданно ответил премьер, — жаль, что придется так поступать.

— Что с ним сейчас? — Спросил Лаврентий у мастера.

— Он в лимбе, — тот пожал плечами, — обычно они попадают в это состояние после процедуры. Длится это от десяти минут до суток. Иногда заканчивается смертью. Если вы хотите его пытать, нужно, чтобы он был в сознании. Так что придется подождать.

Анна пришла в себя оттого, что кто-то тормошил ее за плечо.

— Отстань, дай поспать, — пробормотала она, не открывая глаза. Но некто был очень настойчивым.

— Анна Александровна! — Повторял знакомый мужской голос, — Анна Александровна!

Она, наконец, открыла глаза, и окончательно пришла в создание.

— Ну слава Богу! — Обрадовался Артем, и широко улыбнулся, — как вы? Старайтесь не шевелиться — надо проверить руки-ноги, убедиться, что нет переломов!

Анна лежала на крыше, внутри перевернутого салона «Ленд-Крузера». Свет шел от салонных плафонов, и неприятно бил в глаза. Над ней нависали кресла. В воздухе пахло бензином, пылью и холодом.