— Я… я не знал этого, моя королева.

— Не удивительно, — ответила Анна, — все, что касается высшей некромантии под строжайшим запретом. В том числе и такие поверхностные сведения, — она снова вздохнула, — и это правильно… ты не представляешь себе, не можешь представить всю силу этого соблазна… Но я твердо знаю: Питер выполнил свой долг до конца, и больше никому и ничего не должен. Его нельзя воскресить.

— Я был уверен, что вытяжка из сердца снарка сработает, — с болью в голосе проговорил Джосс, — это всегда срабатывало, и старший Блум говорил…

— Тс-с-с… — Королева снова приложила палец с губам, — не стоит вести такие разговоры, — проговорила она шепотом, — не мучай ни себя, ни меня. Жезл не дал подействовать этой панацее. Эта мерзкая штуковина запустила в его тело энергетические щупальца, и продолжала сосать жизнь, даже когда мы ее удалили. А я заметила это слишком поздно…

Джосс послушно замолчал.

— Если хочешь немного мне помочь, раздели со мной одну ношу, — через несколько минут королева снова прервала молчание.

— Все, что угодно, ваше величество! — С готовностью отозвался Джосс.

— Очень скоро мне предстоит воскресить троих совершенно незнакомых мне людей, — сказала Анна ровным шепотом.

— Ох… — выдохнул Джосс, — я… мне…

— Т-с-с! — Анна в третий раз приложила палец к губам, — мне не нужны слова. Мне достаточно, что рядом есть человек, который может понять, как мне тяжело…

В этот момент ее глаза подернулись дымкой, из них сплошным потоком полились давно сдерживаемые слезы. Но Джосс этого не видел. Маленький синий огонек был больше не в состоянии хоть как-то справиться с захлестнувшей пещеру тьмой.

С того самого момента, как Джосс увидел королеву — бледную, в растрёпанном платье, испачканном чужой кровью, но с каменной решимостью в глазах — он ждал только одного: официального объявления о восстановлении власти в стране. Сложно передать глубину его разочарования, когда выяснилось, что Анна вовсе не собирается делать такое объявление. Более того: она намерена в ближайшее время снова покинуть королевство, которое едва перенесло первый удар врагов. «Я верю в наш народ, и верю тебе лично, — говорила она, — верю, что вы сможете выстоять. Но я должна уйти. Мне пока сложно все объяснить — но и ты поверь, это уже не мое личное дело. Да, я нашла наследника. Но вместе с ним я обнаружила страшную угрозу всем нам. Мой долг устранить ее». И все. Никаких больше объяснений. Кроме приказа-просьбы создать новый, строжайший периметр безопасности не менее десяти километров в диаметре вокруг Оракула. Он еще успел подумать — откуда ей известно, что Оракул уцелел во время атаки на Замок на Горе? Но не стал ничего спрашивать, справедливо полагая, что ответа не последует.

Он долго не мог понять — почему королева отдает так много почестей своему бывшему охраннику? Да, вероятно, он спас ей жизнь во время ее загадочного путешествия в костный мир. Возможно, даже не один раз. Но это была его работа, в конце концов. Чем же он удостоился ритуала личного омовения? И почему она избрала для него такой необычный ритуал прощания, не ограничившись стандартными государственными похоронами? Даже после того странного разговора в пещере, после омовения, он так и не понял.

И вот теперь, когда они стояли на берегу, возле недавно возведенного деревянного пирса, к которому был пришвартован шлюп, доверху нагруженный горючим материалом, до него вдруг дошло. Анна и Питер были близки. Она не просто отдавала дань уважения преданному рыцарю, она прощалась с любимым человеком.