Джосс прикрыл глаза, и глубоко вздохнул. Подошел к королеве. В нарушение всех придворных уставов, положил руку ей на плечо. На пирсе было слишком мало народа, чтобы кто-то мог его осудить: кроме них, только старший Блум, и матушка. А с берега, несмотря на яркий свет луны и магических факелов, сложно было разглядеть детали. Анна отвернулась от погребального шлюпа, и, зажмурившись, крепко обняла Джосса. Матушка Блум тоже подошла ближе, и присоединилась к объятиям. По ее доброму лицу, покрытому сеткой тонких лучистых морщинок, катились слезы.

— С вашего позволения, ваше величество, — тихо произнес старший Блум.

— Да, — тихо сказала королева, не поворачиваясь, и не размыкая дружеский объятий, — да, пожалуйста.

Старший Блум подошел ко кнехту, с кряхтением нагнулся, и размотал швартов. Потом забросил его на палубу шлюпа. Повинуясь простой элементали воздуха, на шлюпе развернулся главный парус. Маленькое суденышко ходко направилось к выходу из лагуны.

— Ваше величество, — сказал Джосс через несколько минут, когда шлюп удалился от берега на пару кабельтовых, — пора.

— Да, Джосс, — ответила Анна; они разомкнули объятия, и теперь она смотрела в темнеющее море, где на фоне звезд еще можно было разглядеть силуэт шлюпа, — пора.

Джосс подошел к специально установленной для церемонии стойки. Взял в руки лук — настоящая эльфийская работа, нашли на мобилизационных складах — и потянулся к колчану с черными стрелами с необычными толстыми наконечниками. Он проверил натяжение тетивы, хотя делал это уже не раз за время подготовки, еще раз прикинул развесовку. Потом взял одну из стрел, и подошел к ближайшему магическому факелу. Прикоснулся наконечником к огню. Кончик стрелы тут же окутали яркие, как желтые лепестки, языки пламени.

Он вышел на край пирса, натянул до звона тетиву, и послал гудящую пылающую стрелу в полет, вдогонку выходящему в море шлюпу. Искорка стрелы исчезла в море, за кормой суденышка, не долетев пару метров. Джосс снова вернулся к стойке, взял еще одну стрелу. Второй выстрел так же оказался неудачным — стрелу снесло резким порывом ветра. Третья стрела вонзилась в палубу шлюпа, совсем рядом с погребальным ложем. Всего через несколько секунд весь кораблик заполыхал; гигантский костер на воде вздымался на десятки метров, разбрасывая искры, которые по яркости соперничали с падающими звездами.

Анна смотрела на огонь пересохшими глазами. «Прощай, любимый друг», — едва слышно прошептала она, и, отворачиваясь, направилась прочь с пирса.

Они вчетвером едва успели дойти до берега, когда со стороны моря, где полыхал огромный костер, вдруг донесся странный звук. Что-то вроде громкого хлопка, как будто бы на корабле расправился огромный парус.

Королева обернулась. Она успела увидеть, как пылающие обломки шлюпа разносятся в разные стороны, и, угасая, падают в море. Это выглядело так, как будто костер взорвался изнутри. Анна даже успела укоризненно посмотреть на Джосса, и набрать в грудь воздуха, чтобы сказать о недопустимости использования взрывчатки в традиционных северных ритуалах погребения. Но Джосс в совершеннейшем изумлении смотрел в сторону моря, и выше — на звездное небо. Анна проследила направление его взгляда.