Ещё один Формирователь? Нет, не совсем. Не мастер, не творец артефактов, пока только наблюдатель. Тот, кто видит то, что скрыто от прочих. И это, быть может, даже ценнее.

Интересно, знает ли она сама, насколько уникальна? Скорее всего, нет. Для неё это просто особенность, как умение читать с нотного листа музыку или слышать оттенки звука.

Да, стоит присмотреться к Екатерине Дмитриевне внимательней.

Может быть, не зря судьба свела меня с ней именно сейчас.

Этакий Знак свыше?

Глава 9

Интерлюдия: Посылка из Дерпта

Любек, декабрь 1818 года

Камин в гостиной Фридриха Шульца потрескивал, отгоняя зимнюю стужу. На дубовом столе, рядом с кувшином рейнского вина, лежал невзрачный холщовый мешок с таможенной печатью «Дерптъ». Внутри, в деревянном ящичке, свёртки из вощённого пергамента, перевязанные бечёвкой, с надписями на русском: «Пшеничная лапша. Варить 10 минут».

— Мой брат, торгующий в Ливонии уверяет, что это новинка русских губерний, — сказал Фридрих, разламывая сухую золотистую нить лапши. — Говорит, их фабрики теперь прессуют тесто как бумагу. Не верил, пока сам не увидел, что он мне прислал.

Генрих Беккер, его компаньон, щурился, разглядывая странные символы на упаковке.

— В Дерпте университет, а где же находятся макаронные мануфактуры? Но раз уж привёз — испытаем.

Они позвали кухарку Эльзу, и та, ворча на «купеческие причуды», бросила лапшу в кипящую воду. Через десять минут на столе дымилась глубокая фаянсовая миска. Никаких специй, лишь щепотка соли и кусочек сливочного масла — как написано в инструкции.

Впрочем, там и сметану советовали добавлять, но сначала купцы захотели попробовать и оценить чистый продукт.

— Выглядит… хрупко, — Фридрих покрутил вилкой, подцепляя полупрозрачные полоски. — Как паутина из сказок. И посмотри, они все сжаты, как почти одинаковые пружинки. Это явно не ручная работа.

Первая же проба заставила их переглянуться. Лапша, упругая, словно свежеприготовленная, таяла на языке, оставляя сладковатый привкус пшеницы с северных полей и лёгкий привкус добротного мяса.

— Но как⁈ — Генрих отставил тарелку, поражённый. — Это же сухой продукт! Вспомни те опостылевшие галеты из нашего последнего рейса — деревянные, как подошвы. А тут…

— Тут наука, — Фридрих достал из мешка листок с текстом от псковского производителя. — Пишут, тесто замешивают на ледяной воде и сушат на морозном ветру. Русские зимы, Генрих, они даже макароны делают выносливыми!

Эльза, в процессе приготовления попробовав блюдо, перекрестилась:

— Да это ж лучше, чем мои штрудели!

Купец уже листал гроссбух, прикидывая предстоящие расходы на доставку.

— Представь: лёгкие тюки, не боящиеся сырости, срок хранения — месяцы! Мы могли бы везти их хоть в Бразилию, хоть в Африку!

— Пожалуй, стоит добавить к ним инструкции на немецком, — подхватил Генрих. — «Русское чудо за десять минут» — звучит как манифест прогресса!

На следующее утро Шульц отправил письмо в Дерпт, заказав солидную партию лапши «для пробной продажи». А через месяц в витрине его лавки на Брайтештрассе появился странный товар: рядом с бочками сельди и вязанками корицы висел холщовый мешок с прикреплёнными к нему образцами. На табличке чуть выше красовалось: «Лапша из России — вкус далёкой зимы у вас дома».

* * *

Интерлюдия: Салон самолёта Её Величества Марии Фёдоровны.

— Ваше Величество, Александр Сергеевич очень рекомендовал при взлёте и посадке посасывать эти конфеты, — предложила Катенька Голицына дамам выбрать себе красочный леденец, размером со сплющенную ягоду вишни, протягивая им коробочку с леденцами.