— <style name="Bodytext30">Не все зараз.</style>

— <style name="Bodytext30">Из села-то много погибло?</style>

— <style name="Bodytext30">Половину, кабы не боле, покосило. Бабы </style><style name="Bodytext30">стонут. Детва сиротелая и вовсе извелась.</style>

— <style name="Bodytext30">К Акимычу не ездил?</style>

— <style name="Bodytext30">Не выбралси. То Марья хворала. То участок обихоживал. Ишо мясо да рыбу сдавал на хронт. Ноне не до гостев было.</style>

— <style name="Bodytext30">Знать бы, как там он?</style>

— <style name="Bodytext30">Скрипит, поди, помалу.</style>

— <style name="Bodytext30">Трудно ему.</style>

— <style name="Bodytext30">Нехай не маетца. Обзавелся б старухой. Век веселей вдвух скоротали б.</style>

— <style name="Bodytext30">Это верно.</style>

— <style name="Bodytext30">На че ему от планиды мужичье звание дано? Для смеху, што ль?</style>

— <style name="Bodytext30">Отвык, наверное, от людей. А одиночество, какое ни на есть, никем не осмеяно. Плохое, хорошее, все его. К старухе ему привыкнуть, как нашему Серому к махорке пристраститься.</style>

— <style name="Bodytext30">Эх, што б ты своей мякиной сображал? Без бабы у мужика нет лета. Сутаж единая. Коль в душу да в плоть заберетца — добра не жди.</style>

— <style name="Bodytext30">Он его и не видел. Теперь-то к чему?</style>

— <style name="Bodytext30">Кажнай мужик о пропущенном даже в саване жалкуить. На што загодя отпевать?</style>

— <style name="Bodytext30">Дед сам себя отпел.</style>

— <style name="Bodytext30">То ты брось, оженю я ево.</style>

<style name="Bodytext30">Колька рассмеялся, представив деда женатым.</style>

<style name="Bodytext30">А Макарычу словно кто шило в бок воткнул. Вскочил и опрометью собираться стал.</style>

<style name="Bodytext30">Вывел Серого, тот и вовсе старым стал. Ноги коня дрожали, глаза слезились. И он просил только одного — покоя. Но хозяин уже застегивал чересседельник. Затягивал хомут. Серый смотрел на Макарыча печально, будто заранее прощался. Сколько раз он думал, что его не будут больше запрягать. Не надо будет сбивать до крови в потемках копыта. Ан нет… Старый хозяин, как беспокойный ветер, что залетал и в тесную конюшню. Все-то ему неймется. Серый помнил, как однажды они с Макарычем чуть не сдохли.</style>

<style name="Bodytext30">Завалил хозяин медведя, еле дотащили мясо до порога. Серый не успел губами к овсу припасть,</style>

<style name="Bodytext30">лесник из зимовья в обрат выскочил. И в село погнал. Еле живой, шатаясь, приволок конь телегу к сельсовету. Пена с губ клочьями падала. Хозяин не приметил. Напоить и то забыл. Хотел назад ехать. Тут конь заржал тихонько, умолял подождать. Но Макарыч не понял. Дал горсть сена, а сам — вожжи в руки. По дороге у Серого в глазах зарябило. Да разве об этом скажешь? Язык-то есть. Да нем он. По-человеческому непонятно. Слезы из глаз посыпались. Но и их не увидел лесник. А ноги коня судорога свела. Дергала, колола занозами. Будто битого стекла в них насыпали. Как упал — не помнит.</style>

<style name="Bodytext30">Шел дождь. Холодный, долгий, как жизнь в хомуте. Серому виделось, как Макарыч, запрягшись в телегу, вез его в сельсовет на мясо.