<style name="Bodytext30">А Макарыч вдруг опять к себе домой захотел. Да так, что скакал бы наперегонки с ветром. К ней. К Марье. Представились ее глаза. Темные, усталые, родные, добрые. Лесник, казалось, почувствовал даже руки жены. Только у нее они могли быть такими. Как они умели заботиться о муже, Кольке! От работы они огрубели. От пережитого, то не враз приметил Макарыч, трястись стали. Хотя и не обижал жену лесник. Но и привечал не часто. Редко с нею бывал.</style>

<style name="Bodytext30">Домой он засобирался на следующий день. Акимыч уговаривал погостить еще. Но как-то сразу понял, что удерживает напрасно. На прощанье попросил об одном:</style>

— <style name="Bodytext30">Ты на меня-то не досадуй. Наведывайся. Сам знаешь, мне худче пришлось. Приемный ушел — беда. Знаю — за свово ты Кольку почитал. Но когда свой, кровный бросил, тому горю края </style><style name="Bodytext30">нет. А я вишь — живехонек. Ужо вон сколь мне! Сам Бог жалует. За страданья, за болести. Про своево выродка, спаси ево Бог, не вспоминаю. Оторванную руку не приживишь. Душа ее не примит. То и тибе ведомо. Коль породнил нас Колькой Господь, давай и дале знаться станем. А там што Бог даст.</style>

— <style name="Bodytext30">Про</style><style name="Bodytext30">щ</style><style name="Bodytext30">евай, Акимыч, — не захотев шутить, поцеловал его Макарыч трижды и впервые шагнул к Авдотье: — Не поминай лихом, касатушка. Глядишь, доведетца нам ишо свидетца. Добрая ты, сугревная. Дай те Бог долголетья да радостен хочь в остатнем, — ткнулся ей в морщинистую щеку Макарыч.</style>

<style name="Bodytext30">Он взобрался в седло. И только тут Акимыч заприметил, что конь у него другой. И спросил о нем.</style>

— <style name="Bodytext30">Подарок мине от власти вышел. Серый-то мой помер.</style>

— <style name="Bodytext30">А этого как нарек?</style>

— <style name="Bodytext30">Покуда никак не величаю.</style>

— <style name="Bodytext30">Стой, как же ты без имени на нем в путь </style><style name="Bodytext30">сбираешься? Грех. Беда укараулит. Погоди. Давай назовем.</style>

— <style name="Bodytext30">Ну давай. Хреснай станишь.</style>

— <style name="Bodytext30">Типун те на брехалку. Разе коней хрещут? Того не было, што конь мой хресник стал,</style>

— <style name="Bodytext30">Сам сказываешь. Нельзя без имени.</style>

— <style name="Bodytext30">То испокон веку заведено.</style>

— <style name="Bodytext30">Так назови,</style>

— <style name="Bodytext30">Нехай Орел будит. Сами мы вороны, сыны тоже не с породистых, пусть хоть конь путевый будит. Они с хорошей кличкой долго живут. Добрыми бывают.</style>

— <style name="Bodytext30">Дай-то Бог. Будь по-твоему. Пошли, Орел! — тронул уздечку Макарыч.</style>

<style name="Bodytext30">И конь, согласно кивнув головой, легко пошел от зимовья. Макарыч не погонял. Конь, запомнив дорогу, бежал ровно и плавно. А выскочив на дорогу, пошел в галоп. Лесник улыбнулся. Потрепал его по шее. И вдруг конь встал на дыбы. Заржал. Крутнулся на месте. Прямо перед его мордой с дерева свалилось что-то черное. Взвизгнув, хотело сигануть в кусты.