|
Ну п порешил старшой каторги таво мужика загробить. Силу ево взненавидел. Ну и повелел ему на лесоповале бревны або цельнаи древы одному таскать. Их-то кони, бывалоче, втрех не кажное осилить могли. Ну, а мужик тот не супротивилси. Согласнай стал. Да и куды там перечить? Пошел ен. Я ж там за побег сосланным был. Гляжу, тот Иван заместо коней впрягси. Почитай, раза три хлысты отволок. Старшой глидить и зенки со злости кровавыми стали. Лютостью налились. Кричит: «Чево хворост выбираишь?! А ну!» — повелел ему не но три, а по пять бревен брать. Перекрестился Иванушко, поклонился нам поясно и рванул упрягу. Да вдруг будто сломалси. Схватилси за брюхо, на коленки упал. Глядь, а с роту у ево кровь ручьем хлынула. Лицо ажно синим исделалося. Воткнулся головушкой в снег, будто остудитца порешил, а сам снег под сибе грибеть. Мы к ему кинулись. А Иван и сказываить: «Простите, коль виноват был в чем». С тем и отошел. Старшой на нас петухом накинулси, ливольвером грозитца стал. Гонить. А нам тяжко эдак. Ить на виду человека загробил. Надорвал таково-то мужика! Сняли мы перед Ваней шапки. Перекрестились. А ево убивец стрелять стал. В </style><style name="Bodytext30">н</style><style name="Bodytext30">ебушко. Прям у мертвово. Я и не стерпел. Ухватился за топор да за душегубом. Ен жа, паскуда, и стрельни в мине. Дырку в брюхи исделал. А мужики и выходили. Мочой. Ивана жаль. Ентава мы не осилили выходить.</style>
— <style name="Bodytext30">Да, отец. Жаль, что не все болячки даже ты умеешь лечить, — задумчиво выдохнул Колька.</style> — <style name="Bodytext30">Об чем завелси?</style> — <style name="Bodytext30">Так…</style> — <style name="Bodytext30">За так я ужо и чихать разучилси.</style> — <style name="Bodytext30">Да я о Зое. Зря тебя не послушал. Теперь вот нет ее.</style> — <style name="Bodytext30">Нынче хоть волком вой, за задницу сибе не укусишь. Девку не воскресишь. Было б те наперед про все думать! Што толку вслед толковать?</style> <style name="Bodytext30">Парень закрыл глаза. Долго лежал молча. Макарыч знал, — что тот не спит. Сидел рядом. Курил. Стерег каждое дыхание Кольки.</style> — <style name="Bodytext30">Ты не спишь, отец?</style> — <style name="Bodytext30">Не хотца.</style> — <style name="Bodytext30">Мне тоже.</style> — <style name="Bodytext30">Пошто?</style> — <style name="Bodytext30">Не знаю, как дальше-то быть. И не хочу обижать, а все как-то кувырком. И с Зойкой, и с тобой. Вон Марья сколько для меня сделала, а я матерью ее ни разу не назвал. К деду своему сердце не лежит, из жалости да из-за твоих уговоров его навещаю. И почему вот так? Ведь знаю, что без тебя </style><style name="Bodytext30">пропаду, а сдержаться тогда не сумел. Хотя потом тут вот с ума сходил. Всякое мерещилось. Боялся, что от меня совсем откажешься.</style> — <style name="Bodytext30">Не боись. Не отрекси б. Старое не поминай. Зряшное дело минувшее ворошить. А што Марью матерью не назвал, так душу не поневолишь. Бог тибе судья. Сам ведаишь, худова мы не сотворили никому. Тибе особливо. Одно разумей — не станить мине, хлебнешь лиха. Чужии на доброе не наставят. В беде не подмогут. И от деда рожу не вороти. Сказываишь, душа к ему не лежить? А ты чу- ишь, иде она в тибе сидить, душа ента? Не ее, а сердце, разум слухать надобно.</style> — <style name="Bodytext30">Они знают, что тогда я ушел… от тебя?</style> — <style name="Bodytext30">Сказывал. |
