— <style name="Bodytext30">Приезжать будешь.</style>

— <style name="Bodytext30">Велика отрада к своей кровной, ровно к полюбовнице, ездить. Ить покудова добересси в мою берлогу, свет не ближний, заместо мужика мочал</style><style name="Bodytext30">кой</style><style name="Bodytext30"> в дом вопресси. Не-е, упаси Бог от ентово.</style>

— <style name="Bodytext30">Тогда и ее сюда перетягивай.</style>

— <style name="Bodytext30">Ого! Удумал? Она дикая!</style>

— <style name="Bodytext30">А нам-то что? Будет при деле, как и все. </style><style name="Bodytext30">Мы </style><style name="Bodytext30">тут друг на друга не больно-то смотрим.</style>

— <style name="Bodytext30">Какое дело ей сьпцишь? Она в грамоте не</style><style name="Bodytext30">боле курицы кумекаить.</style>

— <style name="Bodytext30">У кастрюль грамота не нужна. А то у нас </style><style name="Bodytext30">мужики в поварском деле совсем не смыслят. Запарились. Женщине у печи куда сподручней.</style>

— <style name="Bodytext30">А что, отец, верно ведь Андрей говорит. Давай, соглашайся. Хватит тебе там маяться. Здесь все вместе будем. Все на глазах, — вставил Колька.</style>

— <style name="Bodytext30">Погоди, обмозговать надо. С места обжитова едины птахи без жали срыватца могут. А вот в обрат вживе не все вертаютца. Не всяко место человека взлюбит. Мине ж в зимовье кажен бурундук по нюху признаить. Как</style><style name="Bodytext30">роднова. Много там всякава перебыло. Потому оторватца оттель не можно.</style>

<style name="Bodytext30">И вспомнилось леснику свое зимовье. Окривелое, черное от дождей, оно еще пыжилось смотреть на мир задиристо. Хотя из рассохшихся пазов давно уже лез клочьями мох, а на прогнутой крыше лебеда выросла. Редкая, жухлая, она — что волосы на голове у старика. Не надо им гребня. Подул верховой ветер — раскудрявит, пригладит их дождь. Зато на солнце кажется, что крыша жила сама по себе и даже д</style><style name="Bodytext30">ышал</style><style name="Bodytext30">а. Горбатая труба насмешливым хохолком лениво пускала в небо кольца, дымила, значит, жила.</style>

<style name="Bodytext30">Загорелые плечи зимовья в последние годы все чаще потрескивали от жары. И от холода. Дом, как и люди, к старости врастал в землю. Покореженная завалинка еще исправно держала тепло. Но уже сочились меж досок на землю опилки, словно кровушка бежала из жил зимовья. Да окна не весело, как ранее, встречали хозяина. Смотрели на мир придирчиво, по-стариковски. От частой простуды охрип порог. Под шагами он давно не смеялся звонко. Пружинил под ногами, стонал. Будто на годы жаловался.</style>

<style name="Bodytext30">Откуда было знать Макарычу, что сейчас сидел на нем Акимыч. Ждал лесника, к</style><style name="Bodytext30">о</style><style name="Bodytext30">гда тот вернется. Ведь всполошили их ночью. Сорвали Макарыча с </style><style name="Bodytext30">лавки парой слов: «Кольке плохо». Нет, не Аки- мыча, хоть он и родной, Макарыча позвал. А ведь лечить-то старик мог не хуже. О нем,</style><style name="Bodytext30">поди, внук и не вспомнил. Помянет ли, случись смертный час?</style>

<style name="Bodytext30">Помянет… А что и вспомнить? Благо, хоть изредка, и навещал.