Может, он колеблется, потому что всё ещё ​​боится сделать ей больно.

— На самом деле я, э-э, сильнее, чем выгляжу.

Он громко сглотнул.

— Ах, моя девочка, приятно это слышать

Моя девочка. И этот акцент. Приятная дрожь. Граничащая с оргазмом.

Ей почти хотелось, чтобы она успела получить опыт с другими парнями, когда представлялась такая возможность, чтобы знать, как вести себя в подобной ситуации. Существовали футбольные фан-клубы и парни-фанаты, дарившие девушкам подарки и устраивавшие для них вечеринки. Некоторые из тех парней были даже симпатичными.

— Я никогда ничего подобного не делала.

Он улыбнулся всесокрушающей улыбкой. Волчьей и довольной.

— Моя Хлоя девственна?

Её щёки горели огнём.

— Да. И я не знаю правил этой игры.

Он провёл тыльной стороной ладони по её пылающему лицу.

— Единственное правило, которое ты должна знать — между нами не существует никаких границ. Никаких.

— Тогда почему ты колеблешься?

— Я наслаждаюсь. Я ждал всю жизнь…

Она уткнулась лицом в его шею, лизнув кожу.

Он едва выдавил:

— Очень хорошо, я достаточно насладился. — Ухватив края своей футболки, он стянул её через голову, демонстрируя великолепное зрелище.

Широкие плечи, каменные грудные мышцы, аппетитный пресс. Влажная загорелая кожа. Дорожка чернильно-чёрных волос исчезала в джинсах.

Которые сильно топорщились. Она могла видеть очертания его огромной эрекции, которая тянулась к его правому бедру.

В раздевалке всегда висели фотки обнажённых красавчиков; по сравнению с этим парнем все они теперь выглядели недомерками.

И он желал её. Это было написано у него на лице, в каждой линии его великолепного тела.

Хлое было прекрасно известно, чего стоило мужчине обзавестись подобными мускулами, и ей хотелось показать, насколько она оценила его совершенный вид, но она не знала как.

К счастью, он взял ситуацию в свои руки. Под вишнёвым деревом на покрытой клевером полянке он расстелил свою футболку.

— Иди сюда, детка. — Он легко её подхватил и уложил на землю.

— Кто-нибудь может нас увидеть?

Он опустился рядом с ней на колени.

— Я почую любого, кто к нам приблизится. Здесь только мы. — Со страдальческим выражением лица он поправил свой член, сместив его вверх, так что из джинсов показалась головка и несколько дюймов длины.

Она судорожно вздохнула, сводя бёдра вместе. Её разум мгновенно опустел, оставив только одну мысль: большой, слишком большой.

Сверхчеловеческий? О, да. Головка была широкой и напряжённой, из щели выступила влага. Под выступающей головкой вздувались вены. Ей отчаянно хотелось увидеть больше, прикоснуться к нему. Попробовать.

Словно вокруг леденца, обвить вокруг него свой язычок.

— Снимем это. — Он стянул её блузку, отбрасывая прочь. — Жажду увидеть твою грудь.

Она выгнула спину, когда он потянулся к застёжке бюстгальтера.

Когда он раздел её, в его взгляде сквозил такой голод, что её груди, казалось, набухли от желания почувствовать на себе эти большие грубые руки. С этой мыслью Хлоя всхлипнула, подставляя их выше.

Он отрывисто сказал что-то по-гаэльски, будто выругавшись. Его член пульсировал, на головке выступили новые капельки влаги.

— Ты видение, любимая, — хрипло произнёс он.

У неё создалось впечатление, что он пытается не забывать с ней говорить.