Десять — все по-прежнему.

— Мы уже прошли две трети расстояния до центра планеты — и ничего кроме льда Ѵ. — воскликнул Иво.

Исходящий с такой глубины сигнал был очень слаб, но все же приборы зарегистрировали на глубине двадцать тысяч миль твердую породу.

— Вы поняли, — взволнованно сказал Гротон. Истинный диаметр Нептуна меньше диаметра Земли!? Ядро в поперечнике не больше восьми тысяч миль, — он еще раз посмотрел на приборы. — Но что это за ядро! Вольфрам, золото, платина, иридий, осмий — самые тяжелые элементы периодической системы собраны здесь! Представляете, какие здесь золотые копи? — Он остановился. — К черту золото! Тут же до черта… — внезапно Гротон замолк.

— И все это драгоценные металлы?

— Извините, я погорячился. На семьдесят процентов железо, а остальное, в основном, кремний и кислород. Просто необычайная плотность ядра сразу бросилась в глаза. Плотность необычайно высока и, к тому же, должна увеличиваться с глубиной. Очень массивная литосфера. Но так и должно быть. Насколько я понимаю, две трети массы планеты сосредоточено в ядре, а ядро не больше нашей Земли. Боже, как же я сразу не догадался! Плотность вещества ядра в десять-двенадцать раз выше средней плотности Земли, только тоща ядро и может быть таким тяжелым. Науке еще не известен столь плотный материал!

— Пошли вниз, — сказал Иво.

Материал был действительно невероятно тяжел. Тяжелые элементы плавали по поверхности ядра, так как плотность вещества, составлявшего центральную часть, была в несколько раз выше. Это вещество оказалось частично сколлапсировавшейся материей, скорее всего, это были остатки потухшей карликовой звезды. Протоны и нейтроны образовывали ядерную жидкость, а вырожденный электронный газ придавал ей устойчивость.

— Мне кажется, — прокомментировал Гротон, что половина работы за нас уже сделана.

Иво удовлетворенно кивнул.

Иво начал излагать женщинам свой и Гротона план:

— Идея состоит в использовании принципа гравитационного коллапса. Мы получили описание довольно сложной гравитационной линзы, которая, по сравнению с нашей на Тритоне, просто атомная бомба рядом со спичкой. Даже если задействовать всех имеющихся роботов, работа по сборке одних генераторов займет несколько месяцев, а система защиты…

— А что значит гравитационный коллапс? — прервала Афра.

— Ну, если попытаться на пальцах… гравитационный коллапс, это то, что происходит с материей, когда гравитационное давление превышает определенный предел. Любой массивный объект сдавливается собственным гравитационным полем, тем сильнее, чем массивнее он. Обычно это давление уравновешивается другими силами — электромагнитными и ядерными.

— Давайте я попробую, — предложил Гротон. — Думаю, что смогу изложить все в норме, понятной даже не кончавшим галактические университеты.

Иво понял, что «те» — это Беатрикс. Он привык к тому, что Афра все схватывала на лету, и все время забывал, что Беатрикс соображает не так быстро, хотя в пытливости ей не откажешь. К тому же, он позабыл, что и сам какой-нибудь месяц назад не понял бы свою сегодняшнюю лекцию; несмотря на то, что он старался не воспринимать галактическую информацию рассудком, он все же познал очень многое.

Несомненно, именно поэтому Афра и задала свой вопрос. Она знала астрономию и физику гораздо лучше его, но понимала, что для Беатрикс многое из того, о чем они говорят, — загадка.

— Мы знаем, — сказал Гротон, — что Тритон меньше Земли, и поэтому на нем мы весим меньше — я хочу сказать, весили, до того, как начали все тут переустраивать.