— Вот это Италия, — сказал Иво, — и Сицилия. Сапог, поддевающий камень.

Маттан задумчиво кивнул. Иво понял, что эта часть мира ему хорошо знакома.

— Вот восточное побережье Европы и Британские острова. — Маттан был так подчеркнуто спокоен, что Иво не сомневался — ему хорошо знакомы и эти места. — А южнее расположена оставшаяся часть континента Африка.

— А что лежит на востоке?

— Огромный континент, — Иво начертил совсем уж приблизительный контур Азии.

— А где находится Мерика?

— За морем, на западе. — Иво начал пририсовывать американский континент, оставив непропорционально мало места для Атлантического океана, поскольку размеры листа были ограничены.

— Понимаю, — сказал Маттан, глядя на то, как уголь Иво вычерчивал полуостров, который впоследствии станет Флоридой. — И каким образом вы путешествуете туда?

Иво собрался с духом и коротко ответил:

— Я летаю.

— А можете вы сейчас полетать для меня?

— Нет.

— Понимаю, — Маттан еще на мгновение задумался. — А в Америке говорят на финикийском?

— Нет.

— Как же вы тогда его выучили?

— Я не знаю. Просто так получается, я говорю на нем, когда мне это нужно.

— Понимаю.

Это слово приобретало все более зловещий смысл после каждого повторения, и на этот раз пауза была очень длинной.

— Таким образом, вы заявляете, что вы божество?

Божество: религиозный персонаж? Иво стал соображать, насколько далеко он сможет убежать, если попытается сейчас вырваться.

— В Америке все эти вещи, ну, я хочу сказать, полеты, — не считаются удивительными. В этом нет ничего сверхъестественного.

— В таком случае, Америка — это страна богов.

— Нет, нет! Это…

Как ему объяснить этому умному, но все же столь невежественному человеку? В этом мире было много богов, и все они были не более сверхъестественны, чем единый Бог христиан. По меркам этого времени подозрительность Маттана была полностью оправдана. Любые дальнейшие попытки прояснить божественное происхождение Иво только ухудшат его положение.

— Если бы не ваш, прямо скажем, необычный внешний вид и осведомленность в вещах, о которых никто здесь не имеет понятия, я бы назвал вас первостатейным лжецом, — сказал Маттан. — Но у меня есть кое-какие сомнения. Ваши познания столь же любопытны, как и ваше невежество, и я не могу решить, то ли вы необычайно умны, то ли вы необычайно бесталанный выдумщик. В любом случае, вы необычайны. Я не понимаю, как вы можете быть тем, кого вы называете шпионом, и все же никак не могу понять, кто же вы на самом деле.

Воцарилась тишина.

— Я так думаю, — нарушил наконец молчание Маттан, — что тут есть чем заняться нашим жрецам.

Иво опять пробрал озноб, и все возрастающее чувство голода, которое пришло к нему при созерцании жующего Маттана, мгновенно улетучилось.

— Я сказал ересь?

— Ни в коем случае. Вы даже не упоминали имя Мелката и, по-видимому, все, происходящее в вашей Мерике, не подвластно Ваалу. Но в разговоре с вами я, похоже, исчерпал все доступные мне средства…

Если это была его окончательная угроза, то она опять была скрытой.