Наконец, Джулия наклонилась, чтобы обмакнуть роллер в емкость с краской, и увидела его. Стянув с головы наушники, она воскликнула:

— Макс! И долго ты там стоишь? Почему не сказал, что вернулся?

— Я наслаждался шоу.

На ее щеках появился румянец.

— Я… мм…

— У тебя неплохо получается. — Ему нравилось ее смущение. Она всегда так собрана, что застать ее врасплох было чертовки приятно. Несколько капель краски виднелись на ее щеках, тонкая полоска зелени украшала лоб. — Похоже, ты заодно и себя решила покрасить.

— Спасибо за идею. — Она рассмеялась. — Но комната выглядит неплохо, согласен?

— Вполне. Но ты должна была сказать мне, а не браться самой. Я мог бы пригласить маляров и…

— Я хотела это покрасить сама, — сказала она, четко выделяя каждое слово. — Это важно для меня, Макс. Я хочу, чтобы наш ребенок чувствовал себя желанным с самого начала.

Наш ребенок, подумал он, и что-то сжалось у него внутри. Он много бы дал за то, чтобы это было реальностью. Чтобы в этом ребенке было не только его имя.

— Если бы тебе не пришлось пользоваться роллером, не думаю, чтобы он чувствовал себя менее желанным.

Положив роллер на клеенку, девушка стянула перчатки и пригладила волосы.

— Мне просто хотелось сделать это самой.

— А комнату для няни ты тоже сама будешь красить?

Она стрельнула в него неодобрительным взглядом.

— Никакой няни. Никаких помощников. Я не хочу, чтобы чужие люди растили моего ребенка.

— Это хорошо, — сказал Макс, притянув ее к себе, — мне бы этого тоже не хотелось.

— Макс, — Джулия попыталась отстраниться от него, — я запачкаю твой костюм.

— Не страшно. — Его взгляд не отрывался от ее лица. Жар хлынул сквозь его тело, что становилось уже привычным для него. — У меня куча костюмов. — Его пальцы двинулись по крапинкам краски, рассыпанным по ее лицу, словно веснушки. — Надо сказать, тебе идет зеленый цвет.

— Клянусь, ты говорил это всем своим девушкам.

— Нет, только беременным.

И он поцеловал ее, отбросив на время свои сомнения, чтобы утонуть в поднимающейся волне желания.

Глава одиннадцатая

Последняя неделя перед свадьбой пролетела в мгновение ока.

Джулия в длинном белом платье с открытыми плечами чувствовала себя принцессой, стоя рядом со своим красивым женихом в черном костюме-тройке. Дюжина гостей были самыми близкими друзьями, и, слава богу, все обошлось без эксцессов.

Ее родители решили не присутствовать на свадьбе, за что Джулия была им только благодарна.

Короткая церемония состоялась в квартире Макса, и нервы Джулии были согреты атмосферой дружеской непринужденности. Но, стоя рядом с Максом и слушая слова о взаимной любви и поддержке, Джулия подумала: а что, если я сейчас совершаю самую большую ошибку в своей жизни?

Поздно, конечно, беспокоиться об этом. Но что она могла поделать? Она любила Макса, но начала сомневаться, что он когда-нибудь позволит себе ответить на ее любовь. Даже сейчас, когда они стояли вместе и благодарили гостей за то, что те пришли к ним, она чувствовала его отстраненность.

У нее была надежда, что свадьба разрушит разделяющую их стену. Как только они дадут клятву верности друг другу, он разрешит себе хоть немного приблизиться к ней. Но пока она не видела никаких признаков этого, и сердце ее болезненно сжималось — за себя и за своего ребенка.