Издалека дом Льва казался погруженным во тьму, уже спящим. И все равно Роман зашел на участок, чтобы рассмотреть окна получше, он сильно сомневался, что после сегодняшних событий брат будет спать.

Не ошибся, конечно. Одно из окон выдавало жильцов тусклым светом – похоже, горела единственная настольная лампа, а то и вовсе свечи. Роман не стал звонить, чтобы не разбудить Дарью, которая излишней сентиментальностью не отличалась и наверняка уже легла. Он постучал, замер, прислушиваясь, и скоро уловил на той стороне тяжелые шаги.

Ему было любопытно, трезв сейчас брат или пьян. Оказалось, что все-таки трезв, уже это было похвально. Но выглядел Лев так, словно последние два месяца его держали в подземном бункере – на воде и хлебных корках.

– Заходи, – глухо позволил он.

– Может, поговорим в саду? – предложил Роман. – А то еще разбудим Дашу…

– Некого будить. Она вечером, когда я вернулся, попыталась вывести меня на откровения. Дело быстро переросло в вопли, и выяснилось, что моя кислая рожа раздражает ее уже давно, она не того от отпуска ожидала.

– Ну и где теперь Даша? Надеюсь, не в расчлененном виде под тюльпанами?

– Я не вступаю в схватки, в которых меня же и ушатают, – невесело усмехнулся Лев. – Она переехала в соседний коттедж, поживет там еще с недельку бесплатно. Компенсация ей за то, что развлечь не смог. Так что проходи, и если хочется поорать – прошу, тут с этим свободно.

– Не буду я орать.

– Это верно… ты никогда не орешь.

Они прошли в дом, и оказалось, что источником света являлась все-таки настольная лампа. Логичней, чем свечи, пожалуй. Из окна гостиной через густые заросли жасмина можно было разглядеть свет в окнах соседнего дома – просто как сияющее пятно. Так что Роман знал, что Виктория дожидается его, но не мог разглядеть, что она делает. Оно и к лучшему – значит, Лев тоже не мог.

Пока ему рано было возвращаться.

– Я поговорил с Ксенией, она в порядке, – указал Роман. – Насколько это вообще возможно. И она ни в чем тебя не винит.

– Да? Ну тогда я буду делать это за нас обоих. Я там облажался по полной!

– А еще она рассказала мне, о чем вы говорили до того, как все случилось.

Лев замер, нахмурился, он словно пытался перебрать собственные воспоминания вручную.

– А я не помню, о чем мы говорили…

– О том, почему ты бесишься и устраиваешь одну диверсию детсадовского уровня за другой, – подсказал Роман.

Они не привыкли обсуждать такое. Лев всю жизнь прожил в положении истинного царя зверей, он сам одаривал своим вниманием, а не требовал чужого. Так что выходки вроде попыток управлять чьей-то жизнью были для него типичны, а вот простые признания – нет.

Но теперь что-то изменилось, последние дни измотали его сильнее, чем можно предположить. Лев опустился в кресло и окинул брата тяжелым взглядом:

– Получилось и правда тупо. Настолько, что, если я скажу тебе первоначальную цель, ты все равно не поверишь.

– А ты попробуй.

– Мне хотелось помочь тебе. Измена с Аллой требовалась для того, чтобы ты не женился на продажной гадюке. Но потом мне показалось, что ты ее действительно любил, а твоя соседка еще похуже будет, поэтому я попытался все исправить. Чем это закончилось – ты знаешь. Но основа всего простая, хоть и смешная для тебя: мне хотелось занять важное место в твоей жизни. И нет, у меня сейчас нет сил придумывать какую-нибудь шутку, при которой эти слова звучали бы менее пафосно.

Хотелось прекратить этот разговор прямо сейчас, потому что откровенность – это слабость. Роман такого просто не делал, никогда, прожив не самую короткую жизнь.