– Я сегодня утром беседовала с Львом Градовым, – доверительно сообщила Лидия. – Похоже, они с братом помирились – или движутся к этому. Очень хорошо, я считаю.

– А я тут при чем? Я об этом даже не знала.

– Лев предполагает, что вы могли стать одной из причин перемен в его брате.

– Ага, а еще он недавно считал, что Роман влюблен в мошенницу, которая его вовсю доит. Слушайте, я очень не люблю сплетни – а это подозрительно похоже на них…

– Это я уважаю, но никаких сплетен не будет, да и допроса – тоже. Я просто предполагаю, что на этот раз Лев может оказаться прав. И я хотела бы рассказать вам кое-что важное о Романе Андреевиче.

Тори все равно следовало уйти. Потому что сплетни – это сплетни, как ты их ни назови. Вот только она слишком хорошо понимала, что Роман не из тех, кто будет много рассказывать о себе. Хотелось верить, как прежде, что это вообще не нужно, что он – простой и понятный, избалованный ребенок богатых родителей, никогда не знавший горя. Такое описание ему шло. Вот только избалованный ребенок не смог бы понять о ней столько, сколько понял он. Горе обычно познается через горе, иначе его очень сложно заметить…

– Зачем вам это нужно? – спросила Тори.

– Я знаю их обоих много лет. Они недавно потеряли родителей, и это тяжело. Мне бы не хотелось, чтобы братья снова попали под удар – из-за какой-то нелепой ошибки. Послушайте, это не займет много времени.

– Уж надеюсь. Хотя что такого важного вы можете мне рассказать?

– Например, то, что Роман Андреевич – не биологический, а усыновленный ребенок Градовых. Вы знали?

Что ж, эффектно начать Княжина определенно умела. Конечно, Тори о таком не знала. Потому что никто не знал! Направляясь в Малахитовый Лес, она собрала основную информацию о его владельцах – просто на всякий случай. Об усыновлении никто не говорил, Роман и Лев унаследовали компанию в равных долях, старшего из братьев не выделяли – но и не обделяли.

Так что теперь Тори могла лишь покачать головой.

– А ведь это правда, – продолжила Княжина. – У Градовых долго не было детей, несмотря на то что они многое предпринимали и не жалели денег. Только вот деньги решают не все, увы. Когда им показалось, что все попытки бессмысленны и времени на ожидание больше нет, они усыновили ребенка – младенца, от которого мать отказалась еще в роддоме. А поскольку Градовы вели закрытый образ жизни, никто не мог точно сказать, была ли Градова беременна, ее это ребенок или нет.

– Ну а Лев? У них, насколько я помню, очень маленькая разница в возрасте…

– Около года. Лев Андреевич как раз их биологический сын. Когда они смирились и расслабились, Елена Градова забеременела. Так случается, скажу вам, не так уж редко: психологические проблемы играют бо`льшую роль, чем физиологические. Отказываться от Романа никто не собирался, Льва называли его родным братом. Родители всегда говорили, что между ними нет разницы.

– Говорили, – повторила Тори. – А на самом деле как?

– На самом деле у них так и не получилось полюбить усыновленного ребенка так же, как родного по крови, данного чудом, вымоленного у судьбы. Они старались быть хорошими родителями обоим сыновьям, только вот это возможно не всегда. Можно сказать правильные слова – а ребенок все равно поймет, что никакого чувства за ними нет. Дети в этом отношении намного мудрее взрослых.

Княжина все говорила, а Тори уже не смотрела на нее, она невольно представляла дни, которые давно прошли и в которых ее не было. Двое таких непохожих мальчишек… В центре внимания всегда был Лев, по ним выросшим это видно.