Они прошли на кухню, туда, где света больше, да и стол удобный. Градов вытянул к ней обе руки и даже удержался от привычных колкостей. Тори и сама бы не отказалась от такого спокойствия, но лучшее, что ей удалось, – это унять дрожь. Движения все равно получались нервные и какие-то неловкие.

– Да не волнуйтесь вы так, – заметил Градов. – Уколы вы делать даже рвались.

– Это другое.

– Любите уколы?

– Умею их делать, а тут… Ладно, сейчас посмотрим.

Ей все-таки удалось аккуратно срезать бинты и убрать их в сторону. Увидев раны, скрывавшиеся под повязками, Тори не удержалась, охнула, хотя обещала себе молчание.

Мелкие порезы на пальцах уже зажили, поэтому врачи и позволили накладывать упрощенную повязку. А вот раны на обеих ладонях по-прежнему выглядели жутко, особенно та, что на правой, – обе покрасневшие, опухшие, со следами крови и сукровицы. Градов, похоже, многовато двигался, и раны то и дело трескались. Сам он явно не считал это проблемой и смотрел на собственные травмы как на нечто, не имеющее к нему никакого отношения.

– Очень больно? – тихо спросила Тори.

– Какой ответ вас успокоит?

– Я серьезно!

– Я тоже. Если я скажу, что совсем не больно, вы не поверите и решите, что я просто пытаюсь избавить вас от чувства вины. Поэтому держите правду: больно, но так, как раньше, ваши манипуляции ничего не изменили.

– Надеюсь, и дальше не будет хуже…

Медсестра сказала, что раны нужно сначала промыть, потом обработать мазью. Этим Тори и занялась, хотя ей и смотреть на покрасневшую кожу было жутко. Ей казалось, что она вот-вот сделает неправильное движение, и хлынет кровь, а еще можно по неосторожности занести инфекцию и получить воспаление… Или Градов от боли закричит – в этот момент ей было вообще не важно, кто рядом с ней, ей не хотелось, чтобы другой человек кричал от боли.

Так что она едва сдерживалась, промывая раны, испуганно попискивала, а когда пришло время наносить мазь, по привычке осторожно дула на открывшиеся трещины с проступившими капельками крови.

В себя ее привел лишь вопрос Градова:

– Зачем?

Его голос звучал глухо, сдавленно, и Тори испугалась, что ему все-таки стало хуже. Но, взглянув на Романа, сообразила, что причина у такого вопроса другая – Градов просто старательно сдерживал смех, наблюдая за ее усилиями.

– А что такого? – оскорбилась Тори.

– Зачем ты дуешь туда?

– Господи, ну как будто тебе в детстве так не делали! Мне так всегда, и я потом… Короче, как будто непонятно!

– Понятно. Но все равно забавно.

От его смеха, как ни странно, стало легче. Если бы Роман страдал, ему оказалось бы не до смеха! Тори наконец смогла расслабиться, нанесла мазь почти уверенно и перебинтовала обе ладони. Градов осторожно пошевелил освобожденными пальцами, проверяя, не сдвинется ли повязка, и довольно кивнул:

– Поздравляю, если это действительно дебют, то весьма удачный.

– Даже при необразцовом пациенте, – вздохнула Тори.

– Пациент действительно необразцовый. Но благодарный. Спасибо.

Он не первый раз благодарил ее – но впервые делал это без многозначительных взглядов и снисходительной ухмылки. Да что с ним такое сегодня? Или ей чудится?

Градов подтвердил, что не чудится, когда предложил:

– Может, все-таки на «ты»?

– Так это же была моя идея!

– Недооцененная мной, признаю.

Непонятно… Ну да и ладно. Может, он с лестницы грохнулся и мозги наконец на место встали, а может, проснулся в хорошем настроении.