Но это было их личное дело, Роман обратил на них внимание из-за другого. Люция в деле Тори никак не могла фигурировать: в нужный период времени она была десятилетней девочкой. Зато Дмитрий заставлял присмотреться к себе внимательно: прав за пьяное вождение его лишили только три года назад, с тех пор он перемещался на общественном транспорте, а теперь вот пересел в автомобиль музы. Однако до этого литературный гений уверенно, хоть и не слишком умело водил сам. Десять лет назад он мог стать очевидцем чего-то необычного – или участником, Роман до сих пор не был уверен, что Виктория рассказала ему всю правду. Такая скрытность его не оскорбляла, ее история действительно не имела отношения ни к нему, ни к Малахитовому Лесу, ну а молчание он мог принять – потому что молчание он понимал.

И Дмитрий, и Люция были дома, они вообще редко уходили на дальние прогулки. Зачем, если они и на участке могли развести бурную деятельность? Вот и теперь они орали друг на друга так, что было слышно на всю улицу.

– Если стихи бездарны, их не нужно править, их нужно сжечь! – доказывал Дмитрий.

– Господь дал мне талант, которому ты просто завидуешь! Настоящий критик помог бы исправить!

– Нельзя исправить то, что не должно было рождаться! Бездарность! С чего ты вообще взяла, что это стихи, этот твой поток слов?

– Господь мне и понимание дал, он всегда с талантом понимание дает! А ты разве так уж много понимаешь в стихах? Нет! Вот и чего умничаешь?

– Бурно у них тут, – оценила Виктория, повернувшись к своему спутнику. – Тебе Господь часом ничего не давал, чтоб мы к спору подключились?

– А ты разве не от него? – фыркнул Роман, но тут же смутился, шутка получилась неоднозначная. Виктория то ли не поняла, то ли сделала вид, что не поняла, она лишь рассмеялась.

– Нет, я из куда менее приятных мест. Ну что, будем заходить – или дождемся драки и допросим того, кто останется в живых?

Тори задала этот вопрос беззаботно – но не просто так. Она терпеть не могла алкашей со стажем, а Дмитрий Арский определенно из таких. На встречу они пришли утром, надеясь застать его более-менее адекватным. Но, судя по нечеткой дикции корифея, эта надежда уже не оправдалась.

– Нет смысла ждать, лучше он уже не будет, – покачал головой Роман. – Позволь мне взять на себя как минимум приветствие.

– Да весь разговор забирай, я щедрая! Мне достаточно понаблюдать за ним вблизи.

Разгневанных литераторов Роман и Тори обнаружили на лужайке у дома. Оба раскраснелись, явно злились, но ни один из них не выглядел запуганным. То, что не боялся Арский, было понятно, не зря же он принял столь любимый эликсир с утра пораньше. Но и невеста оказалась ему под стать, Люция изображала испуг перед грозным возлюбленным только под настроение. Сейчас у нее такого настроения не наблюдалось.

Оба не ожидали гостей, но если Люция, увидев одного из владельцев поселка, мгновенно смутилась, то ее возлюбленный перешел в наступление.

– Вы еще кто? – поинтересовался он. – По какому праву на чужую территорию вторгаетесь? Вон пошли, я вас не звал!

– Или мы разговариваем нормально, или у вас сутки на сборы и последующий отъезд.

Градов говорил холодно, и этот холод, раньше так раздражавший, сейчас даже нравился Тори. Дмитрий мгновенно стушевался, он не привык общаться с теми, для кого звание драматурга и писателя не значило ровным счетом ничего.

– Зачем же вот так сразу… Я вас просто не узнал, мы не представлены! Вы же Роман Градов, так?

– Роман Андреевич, – равнодушно уточнил Градов.

– Да, конечно, Роман Андреевич… Вы по какому поводу?

Тори тут же захотелось ответить «Мы к вам, профессор, и вот по какому поводу», но она сдержалась.