Жаль, что сами они были не в состоянии заметить и оценить эту гармонию. Только оба настраивались на серебряное сияние, как кто-то из них смущался, отстранялся, вспыхивал другим цветом. Илью это раздражало, ему хотелось снова увидеть свет, приносящий музыку.

Объяснить это он не брался: Роман бы его не понял, а девушке Илья доверял куда меньше. Поэтому он перехватил Ксюшу, тоже заглянувшую к нему в гости, и увел ее за собой на кухню. У Ксении был шанс понять, она знала о нем больше, чем другие, и, кажется, не считала сияние людей фантазией.

Ксюша внимательно выслушала Илью и смеяться не стала.

– Может, и не совсем точно, но я тебя понимаю, – сказала она. Ее голос снова звенел колокольчиками, маленькими, круглыми. – Я тоже люблю гармонию цвета, и мне не нравится, когда эту гармонию портят непонятным ярким пятном. Ты хочешь снова увидеть это сияние?

– Хочу.

– Это можно устроить… Помнишь тот вальс, который ты подарил мне на мой прошлый день рождения?

Глупый вопрос, обидный даже. Конечно, Илья помнил. Это был вальс подснежников – история про нечто хрупкое, ранимое, с упрямой верой в лучшее пробирающееся через ледяную броню. Доказывающее, что жизнь воскресает даже тогда, когда все кажется промерзшим насквозь и навеки завершенным. Белая мелодия со всполохами зеленого и голубого.

– Сыграй этот вальс, – попросила Ксюша. – Остальное я устрою. Думаю, у меня получится, но ненадолго, так что ты смотри в оба, если тебе так уж важно увидеть это сияние.

Илья пока ничего не понимал, но согласиться было не так уж сложно. Музыка делала его уверенным.

Если Ксения и Илья поняли друг друга сразу, то понять их перешептывания со стороны было куда сложнее. Сначала Тори просто радовалась тому, что ее план начал воплощаться раньше, чем она ожидала, да еще и безо всяких усилий. Роман сам предложил заглянуть к Илье, ей только и оставалось, что с готовностью согласиться.

Эти двое действительно оказались друзьями. Естественно, Илья не начал вести себя как нормальный человек, не протянул руку для рукопожатия, да и обниматься с гостем не бросился. И все равно несложно было догадаться, что он рад видеть Романа и даже скучал по нему. Что ж, это увеличивало то влияние, которое было у Градова на него – и груз, который Тори предстояло принять на совесть, если у нее все получится.

Однако прямо сейчас ей не нужно было ничего менять, это ее несколько успокаивало. Они все устроились в гостиной, скоро к ним присоединилась Ксения, заметившая приход гостей из окна. И все было нормально, пока Илья не уволок художницу на кухню.

– Как думаешь, что у него случилось? – тихо спросила Тори.

– Бесполезно гадать. Я уже привык к тому, что Илью нужно воспринимать просто как стихийное явление.

– Ты говоришь так, будто он сумасшедший…

– Вовсе нет, – покачал головой Градов. – В некотором смысле, он куда свободней меня или тебя.

Вот об этом ей как раз хотелось расспросить поподробней, Тори просто не успела – хозяин дома вернулся в гостиную и сразу направился к роялю. Ксения же подошла к ним, и, хотя ее лицо по-прежнему невозможно было увидеть, Тори насторожилась так, словно увидела многозначительный взгляд.

– Почему у меня такое ощущение, что вы что-то спланировали? – поинтересовалась она. – Неожиданно коварное.

– Коварное? – показательно удивилась Ксения. – Мы? Никогда! Просто я уговаривала Илью сыграть для вас…

– Вообще-то, это он тебя утащил, а не ты его, – напомнила Тори.

– Он не всегда знает, как нужно принимать гостей, я дала подсказку.