Дорога шла под гору, – можно было бежать вприпрыжку до самого конца, и они перешли на шаг, только поравнявшись с первыми домами городка.

– Первый раз мы приходим сюда вместе, – заметила Жильберта.

– Да.

– Как странно: никого не видать… Правда, чудно: на всей улице никого, кроме нас.

Перед тем, как свернуть на дорогу, девушка остановилась, положила руку Роберу на плечо и спросила:

– А твой хозяин? Почему бы не попросить помощи у него?

– Я собирался нынче днем, да не решился.

– Почему?

– Духу не хватило.

– Да почему? Ты что, боишься его?

– Когда я делаю что-нибудь не так, он начинает орать… А тут такое дело… Тем более Бувье – его клиенты.

– Конечно, тебе досталось бы! Зато он, может, что-нибудь придумал бы. Не знаю, по-моему, стоит попробовать.

– Теперь-то он наверняка спит.

– Может, и нет.

– Точно спит!

Робер замолчал. Он не рассказывал Жильберте, как прокрался к дому хозяина и стал заглядывать в окошко, перед тем как идти к ней. Он никогда не рассказывал Жильберте о своей хозяйке.

Теперь они удалялись от главной улицы, но свет раскачивавшихся фонарей временами еще освещал им путь.

– А жена твоего хозяина? – спросила Жильберта. – Ты считаешь, она не могла бы помочь? Она такая милая. В Сент-Люс все говорят, что она очень милая и что твои хозяева – хорошие люди.

– Нет, что ты, – отозвался Робер, – как она поможет? Стало совсем темно, и заметно похолодало. Ветер то и дело швырял им в лицо капли редкого пока дождя.

– Хороши мы будем, если еще и дождь начнется, – заметила Жильберта.

– Да нет, слишком сильный ветер. Вскоре они подошли к вилле Дюпюи.

– Свет горит, – отметил Робер.

– И машины стоят перед домом.

Лакированные крылья автомобиля поблескивали под окном. Другая машина стояла напротив. Дальше светились габаритные огни еще двух автомобилей. Робер и Жильберта пошли медленнее и остановились, не доходя до освещенного места. Ветер доносил звуки музыки. Молодые люди скользнули вдоль забора, окружавшего недостроенную виллу с другой стороны дороги. Сюда свет не доходил. Они протиснулись между забором и припаркованным автомобилем.

В комнате за окном мелькнула чья-то тень, и они спрятались за машиной. Но Робер тут же поднялся со словами:

– Они не могут нас увидеть: здесь слишком темно, а там у них свет.

Дождь вроде бы перестал, хотя ветровое стекло машины было в каплях дождя, блестевших в падавшем из окна свете. Робер долго смотрел на ветровое стекло. Эти дождевые капли казались ему такими красивыми, что на окно смотреть не хотелось.

– Что-то я не вижу Сержа, – заявила Жильберта. – Хотя, может быть, он просто в другом углу комнаты. Робер вскарабкался на забор.

– Лезь сюда, – позвал он Жильберту, – отсюда лучше видно. Он протянул руку и помог ей забраться наверх.

– Ага, вон его мать, – проговорила Жильберта.

– Где?

– Да вон, справа, на диване вместе с другой женщиной, а мужчина рядом – он сидит к нам спиной.

– По-моему, я его знаю.

– Лица не видел.

Мужчина чуть повернул голову, и Робер узнал знакомый профиль.

– Это доктор Жайе, – пробормотал он. – Ну конечно, а та машина, "Ситроен", наверняка его.

Они молча наблюдали за виллой. Люди за окном сидели и разговаривали. Иногда кто-нибудь вставал, исчезая из виду, затем возвращался. Какая-то женщина принесла поднос.