— И вы ушли от него? — спросила Хестер.

— Да, ушла. Выбора не было. Мне помогли. Очень сильно помогли. Я начала вставать на ноги и тут встретила Гарри, моего мужа. Остальное вам известно.

— Наоми связывалась с вами? — спросила Хестер так вкрадчиво, как только могла.

— Какое вам дело?

— Долго рассказывать. Но я никогда не предам Наоми, слышите? Что бы вы ни рассказали, знайте: я сделаю все, что в моих силах, чтобы ей помочь.

— Но если расскажу, — произнесла Пиа, — то я сама предам Наоми.

— Можете мне доверять.

— Вы работаете на Бернарда?

— Нет.

— Поклянитесь.

— Мне нет дела до вашего бывшего мужа. Меня интересует ваша дочь. Да, клянусь.

— Наоми звонила мне. — Пиа вновь надела темные очки.

— Когда?

— Несколько дней назад.

— Что сказала?

— Сказала, что ее ищут какие-то люди, работающие на Бернарда. И что эти люди могут позвонить мне и спросить, где Наоми, — так, как вы позвонили во второй раз. Она просила ничего не говорить.

— С чего бы?

— Наверное… наверное, планировала сбежать от отца. И решила: если все подумают, что она у меня, ей удастся запутать следы.

— И вас это устроило? Что она хочет пуститься в бега?

— Я была очень рада. Ей необходимо было сбежать от Бернарда.

— Не понимаю, — сказала Хестер. — По вашим словам, он жестокий человек. Ну, ваш бывший.

— Вы даже не представляете насколько.

— И вы тем не менее, — Хестер старалась, чтобы голос не дрогнул, — оставили с ним дочь?

— Я очень долго лечилась. — Она снова сняла очки. — Вы даже не представляете, сколько я ходила к психотерапевту. Я была в полном смятении, без сил. Ничего не могла поделать. Такова жестокая истина, и мне пришлось встать с ней лицом к лицу, миссис Краймштейн, — чтобы поправиться, залечить раны и жить дальше.

— Что за жестокая истина?

— В одном Бернард был прав: я с самого начала не хотела удочерять Наоми. Дело в том, что — и я долго не могла себе этого простить — я не сумела к ней привязаться. Может, потому, что она мне не родная. Может, в то время я не была готова стать матерью. Может, мы были несовместимы на физиологическом уровне или же дело было в тяжелых отношениях с ее отцом. Не знаю. Но я так и не почувствовала связи между нами.

В горле у Хестер стоял едкий комок. Сглотнув, она сказала:

— Поэтому вы просто оставили Наоми у него.

— Не было выбора. Вы должны это понять.

Хестер отодвинула шезлонг и встала:

— Если Наоми даст о себе знать, передайте, чтобы немедленно связалась со мной.

— Миссис Краймштейн? — (Хестер посмотрела на нее сверху вниз.) — Кому вы верите?

— В смысле? Вам или Бернарду?

— Да.

— А что, есть разница?

— Думаю, да.

— А я думаю, что нет, — сказала Хестер. — Вы или жестоко обращались с дочерью, или как последняя эгоистка решили о ней забыть. В любом случае вы бросили маленькую девочку с человеком, которого только что охарактеризовали как настоящего монстра. Даже когда вы «поправились», когда «залечили раны», даже когда вышли замуж и перебрались в этот шикарный таунхаус, бедняга осталась жить с больным человеком. Вы ее не защитили. Вы о ней не думали. Вы просто сбежали, Пиа, а Наоми осталась.